Солнце и луна

Спрячьте за зубами свои болтливые языки – или вы навсегда их лишитесь! И это не пустая угроза, леди Клер. В Холторпе у меня есть свой человек, в случае чего он сумеет о вас позаботиться. Может статься, что ни ты, ни твой брат больше не увидите света дня до конца своих жалких жизней!»

– И у королевы здесь есть шпион! – воскликнул Хью. – Кто бы это мог быть? Один из гостей?

– Возможно. Все они были при дворе или в Пуатье, или в Париже у Людовика, верного сторонника Элеоноры.

– Значит, это может быть кто угодно?

– Не совсем так.

Речь идет о человеке, способном отрезать язык. Я полагаю, никто из гостей на это не способен.

– Волк бывает и в овечьей шкуре, – возразил Хью. – Не суди по внешним признакам.

– Тристан де Вер? – предположила Филиппа. – В Пуатье он как будто был доверенным лицом королевы.

– Тристан? Хм… может ли трубадур быть шпионом и хладнокровным убийцей? Одно другому не мешает! А как насчет капеллана, отца Николаса? Возможно, он послан сюда королем Людовиком по личной просьбе королевы.

Я бы не исключал Робера д'Оври, Симона де Сен-Элена и…

– Рауля д'Аржентана, – подсказала Филиппа.

– Ты сам сказал, что это может быть любой.

– Он под башмаком у жены, а леди Изабелла – фаворитка Марии де Шампань. К тому же Рауль был наемником, убийство для него – дело привычное.

– Только на поле битвы. В мирное время он кроток, как ягненок.

– А сама леди Изабелла? Это ведь может быть и женщина! В конце концов, в Пуатье они забрали все в свои руки.

Хью подумал: «Вполне возможно, раз уж король Генрих махнул рукой на брак, который изначально был любовным союзом, а вовсе не политической сделкой».

Сам Хью с презрением относился к браку по той причине, что его собственный отец развлекался с любовницей, пока жена лежала в родовых муках, давая жизнь второму ребенку. Этот велеречивый господин обожал детей – потому и выбрал себе в содержанки девочку четырнадцати лет, которой на вид было не более десяти. Он вернулся домой, когда жену уже похоронили. Если бы Элеонора не была королевой и от нее не зависели судьбы многих тысяч людей, симпатии Хью были бы всецело на ее стороне.

Пока он раздумывал, Филиппа мысленно перебирала гостей леди Клер.

– Маргерит де Роше. Ее нельзя исключать только по той причине, что они с Клер дружны.

– Ей не до политики, она всецело занята постельными делами.

– Это верно, но жестокость у нее в крови. Убийство могло бы подстегнуть ее чувственность.

– Возможно, возможно… – На Хью снова навалилась зевота.