Солнце и луна

– Как много вам известно о планах лорда Ричарда относительно меня? – спросила девушка.

Чтобы выиграть время, Хью сделал еще глоток чересчур сладкого на его вкус вина.

– Смотря, что сказано о них в письме.

– Только то, что он посылает вас за мной для аудиенции в Вестминстере, где разговор пойдет о деле величайшей важности, и что мне предстоит некая тайная миссия.

Значит, ему придется самому посвятить ее в детали.

– Лорд Ричард не принуждает меня соглашаться даже на поездку с вами в Вестминстер.

Она отвела взгляд, чтобы скрыть… неприязнь? Страх?

– С таким, как я, – холодно подсказал Хью.

– Вот именно. Очевидно, лорд Ричард заранее угадал нелестный характер моих мыслей, потому что в письме говорится в основном о вас.

– Поскольку предполагается, что мы проведем вместе два дня, он взял на себя труд заверить меня в вашей порядочности и самом благородном происхождении.

Предполагается, что им придется работать в паре, мысленно уточнил Хью, но решил оставить это при себе до Вестминстера.

– И что его милость изволил рассказать обо мне?

– Ничего, что помогло бы забыть лезвие у горла и угрозу лишить меня чести, – мрачно ответила девушка.

– Мы уже обсуждали, что я всего лишь…

– Всего лишь испытывали меня на прочность. – Она окинула его испепеляющим взглядом и подняла кубок. – То-то обрадовался бы лорд Ричард, узнай он, до чего ваши действия шли вразрез с портретом благородного рыцаря, который он мне нарисовал!

– Не могу поверить, что в его глазах я – благородный рыцарь.

– Тем не менее, он пишет… – Филиппа сверилась с письмом, – пишет, что вы принадлежите к одному из самых знатных семейств в Англии и что Уильям Уэксфорд, ваш отец, воспитал вас в лучших традициях рыцарства.

– Очевидно, он где-то недоглядел.

Филиппа окинула взглядом его растрепанные волосы, небритый подбородок, непритязательный наряд и серьгу в ухе.

– И все же лорд Ричард высоко ценит вас. Вот послушайте: «Уже в двенадцать лет Хью Уэксфорд славился техникой владения мечом. В восемнадцать он был посвящен в рыцарство и провел пятнадцать лет в разного рода битвах. Для многих он и по сей день живая легенда».

Сам того, не замечая, Хью сжал почти бесполезной правой рукой ножку кубка, как тысячи раз сжимал ею рукоять меча. Меча, который был ему теперь ни к чему.