Солнце и луна

– «Сэр Хью явился ко мне два года назад с рекомендательным письмом Ричарда де Клера, графа Чепстоу, известного как Ричард Крепкий Лук, под началом которого воевал на ирландской земле. В битве за Дублин его правая рука была искалечена ударом меча и стала бесполезна в бою. Граф Чепстоу, однако, счел, что человек столь доблестный и сильный духом может послужить отчизне как-то иначе – например, в моем ведомстве. Я был с ним полностью согласен, и мнение мое не изменилось, по сей день». – Филиппа вернула письмо в сумку и покосилась на руку с кубком.

– Я воевал там, где больше платили. Три года назад самым щедрым был Ричард Крепкий Лук, которому взбрело в голову снова усадить на трон ссыльного короля Лейнстера и взять в жены его дочь ради земель, которые когда-нибудь перейдут к нему по праву наследования. Этот замысел удался с помощью наемников, среди которых был и я, но в самом скором времени король Генрих завладел этим лакомым кусочком ирландской земли, а новоиспеченного короля сделал своим вассалом.

– Но все равно ввязались в эту войну ради денег, не так ли?

Хью стерпел ехидный тон, поскольку это была чистая правда.

– Поговорим позже, – сказал он спокойно, – когда вы поближе столкнетесь с жизнью.

Филиппа опустила глаза на свой кубок и задумалась. Топкая морщинка между ее бровями залегла вновь.

– Кто посвятил вас в рыцари, сюзерен отца?

– Да, но мне пришлось присягнуть на верность и самому отцу.

– Скорее любознательна, как каждый школяр. Итак, вы нарушили данную отцу клятву и стали наемником?

– На другой же день я покинул Уэксфорд и больше там не бывал.

– Вы что же, порвали все связи с семьей?

– Только с отцом. Мать умерла вторыми родами. Джоанна жила в то время в Лондоне, иначе я бы остался.

– Да, но… как же право наследования?

– Уэксфорд принадлежит не моему отцу, а его сюзерену и достался бы мне разве что волею случая.

– И все же нарушить клятву рыцарской верности…

– В жизни каждого мужчины рано или поздно бывает момент, когда ему приходится решать, как он намерен жить дальше: по указке других или по собственному разумению. Свобода дорого достается, но превыше ее нет ничего. Кому и понять это, как не вам, миледи. Ведь вы предпочли проторить тропу в край, где почти не ступала еще нога женщины.