Солнце и луна

 – Это верно, что вы ни во что не ставите брачные узы?

– С чего вы взяли? – опешила девушка.

– Кое-кто в Оксфорде рассказал мне немного о вас. Так это верно?

– Не совсем. Теоретически я не против брака, но на практике он душит свободомыслие и пресекает карьеру. Священнослужители, например…

– Вы к ним не относитесь.

– Только потому, что я женщина. Каждый школяр рано или поздно принимает сан. Будь я мужчиной, давно носила бы тонзуру.

– А почему вы не носите вуаль?

Филиппа, только что вновь набравшая в рот вина, поперхнулась.

– Потому что я не намерена менять ее потом на монашеский плат! Просто мне кажется, что брак несовместим с наукой.

– И с любовью. В это вы должны верить тоже, раз вам по душе идея куртуазной любви.

– Да, я нахожу эту идею занятной.

– Скажите, Амур уже поражал вас своей стрелой? Кажется, именно так изъясняются в Пуатье? Ваше сердце изнемогало от любви, вы склонялись перед ее всемогущей силой и прочее, и прочее!

– Ничего подобного! – возмутилась она.

– Ну и ну! Вот уж не ожидал, что вы так сентиментальны.

– Я сентиментальна? Я? – Филиппа почувствовала, что краснеет.

– Вот именно, вопреки всему вашему глубокомыслию. А я все гадал, с чего это вы так носитесь с этой дурацкой идеей!

– Не думаю, чтобы вы слышали про Элоизу. Примерно полвека назад она была возлюбленной французского философа Абеляра. Она была во всем ему под стать.

– Ну, разумеется! – хмыкнул Хью, снова отходя под дерево.

– Еще девочкой я восхищалась Элоизой. Как и меня, ее воспитал дядя, каноник собора Парижской Богоматери. Помните, как вы потешались над духовным союзом мужчины и женщины? Однако Элоиза и Абеляр создали такой союз, хотя, как клирик, он должен был блюсти обет целомудрия.

– А он, значит, нарушил обет? – Хью негромко засмеялся. – В таком случае их союз не был только духовным, не так ли?

– А я этого и не говорила! – смутилась девушка. – У них даже был сын, но что с того? Когда дядя потребовал, чтобы Элоиза прикрыла грех и связала себя законным браком, она отказалась, зная, что не имеет права стать обузой для величайшего мыслителя Европы, что это погубит Абеляра как философа.

– Как всегда, – кивнул Хью с меланхолической ноткой в голосе.

– Элоиза решилась на полумеры, на тайный брак, что только рассердило ее дядю. Он… – Филиппа запнулась, – он приказал оскопить Абеляра.