Солнце и луна

 – Откуда у вас этот кинжал?

– Это ятаган. Я снял его с мертвого турка в Триполи девять лет назад. – Хью повернул оружие, наслаждаясь серебристыми переливами стали и игрой самоцветов на эфесе. – Ну а турок, должно быть, снял его еще с какого-нибудь ублюдка, когда тот отправился в ад. Один Бог знает, сколько хозяев сменил этот ятаган и откуда вообще взялся – из Византии, Сирии или даже Египта. Ему сотни лет.

– Как вы думаете, почему я выбрал именно ятаган? Из-за его красоты? – Хью спрятал ятаган в ножны, затем вновь молниеносно выхватил и принялся вращать с такой силой, что наточенная сталь засвистела.

 – Догадываетесь почему?

– Потому, что вы так ловко управляетесь с этим оружием?

– Потому, что это единственное оружие, с которым я вообще могу управляться. Для меча требуется еще один палец, а ятаганом я и с четырьмя однажды отлично выпустил кишки одному негодяю. – Он поднял правую руку, чтобы было видно, как ловко охватывают резной эфес его четыре оставшихся пальца. – Им можно также ткнуть в сердце или перерезать горло.

Очень удобная штука! – Олдос угрюмо промолчал. – Надеюсь, от ужина хоть что-нибудь осталось? – продолжал Хью, как ни в чем не бывало. – Я с утра ничего не ел.

– Идите на кухню и спросите у поварихи.

Хью отправился, куда было сказано, по пути обзывая себя последними словами. Мало того, что ворвался в неподходящий момент, так еще и устроил целое представление, чтобы охладить пыл Олдоса. О чем только он думает? Впрочем, он не думал. Он действовал инстинктивно. Так самец встречает соперника угрожающим рычанием.

Все было бы логично, если бы он защищал то, что принадлежало ему по праву, но в этой игре Филиппа была предназначена Олдосу, а ему светили разве что ветвистые рога.

Хью тяжело вздохнул. Он солдат по натуре, ему по душе открытый бой. Куда ему до прирожденных шпионов с их неизменным хладнокровием и умением разыграть как по нотам любую сцену! Странно уже и то, что он до сих пор не засыпался! Иное дело Филиппа. Это ее первое задание – и она уже достигла большего, чем он, когда бы то ни было.

Возможно, лорду Ричарду стоило предоставить ей действовать в одиночку, на свой страх и риск. По крайней мере, он не путался бы у нее под ногами.

Филиппа услышала, как звонят к заутрене. Притворяясь спящей, она не шевелилась до тех пор, пока не заскрипели кожаные крепления кровати, и только потом рискнула открыть глаза.

Хью сидел спиной к ней в проеме полураздвинутого полога. Вот он провел пальцами по волосам, убирая их с лица.