Солнце и луна

Влажная рубаха натянулась на спине. Поднимаясь по ночам, он всегда старался вести себя очень тихо, не подозревая, что Филиппа тоже не спит, попусту растрачивая время, отведенное на отдых. Когда это случилось с ней в первый раз, она решила, что все дело в чересчур мягкой перине, но постепенно поняла, что просто не в силах уснуть, когда Хью так близко. Стоило только протянуть руку – и произошло бы то, чего не случилось между ними тогда, во фруктовом саду.

Прежде Филиппе не приходилось видеть мужчину в нижнем белье и уж тем более спать с ним в одной постели.

Когда в первую ночь Хью начал раздеваться, она испугалась, что он разденется догола, так как многие предпочитали летом спать без всякой одежды. Он улегся в рубахе и исподнем, к ее великому облегчению и тайному разочарованию. Полуголый грузчик или водонос в закатанных штанах – этим и ограничивалось ее представление о мужской наготе, а что скрывалось под этими последними одеждами, она знала лишь по репродукции картины «Адам и Ева до грехопадения», скандально известной полной наготой персонажей. Помнится, они с Адой жадно рассматривали обнаженного Адама (на картине очень похожего на Еву очертаниями фигуры, за исключением того, что в паху у него имелся забавный отросток размером с палец). Девочки долго размышляли, зачем нужна эта странная деталь. Из непристойных песенок следовало, что отросток идет в дело во время встреч с падшими женщинами. Лишь позже, прочтя труды Тротулы Салернской, сестры в общих чертах поняли, что эта часть мужского тела необходима для соития и продолжения рода.

К недоумению Филиппы, Тротула предлагала ряд способов предотвращения беременности. При всем своем свободомыслии девушка не могла взять в толк, зачем вообще заниматься такими гадостями, если не ради деторождения. Подумать только, позволить мужчине вставить ей между ног какую-то пиявку, да еще и вылить туда жидкость из нее! Это мерзко!

Теперь она уже не была так уверена в своих умозаключениях.

Тогда, в саду, в объятиях Хью, она ощутила, что эта часть мужского тела много больше, чем на рисунке, и сообразила, наконец, что она должна стать твердой и увеличиться, чтобы проникнуть в женщину. Но чтобы настолько! Это ведь должно быть больно!

Филиппа знала, что потеря девственности неминуемо сопряжена с болью. А что потом? Простая логика говорила, что организм должен приспособиться.