Солнце и луна

На лице ее теперь было мрачное, почти безнадежное выражение, но она выдержала его взгляд, хотя и дрожала всем телом.

– Что скажешь? Разве победа не за мной? Я вдвое тяжелее, а уж во сколько раз сильнее, и говорить незачем. К тому же я намерен довести до конца то, зачем здесь нахожусь. – Он приблизил лицо почти вплотную, понизив голос до шепота, ласкового и тем самым еще более пугающего. – Ты переоценила свои силы, потому и навлекла на свою голову беду. Хорошенькая штучка вроде тебя должна сто раз подумать, прежде чем выйти одной во тьму, где таятся негодяи вроде меня, и уж тем более ей не стоит забредать в переулки, где негде повернуться, некого позвать на помощь и можно надорвать горло криком – все равно никто не услышит.

Теперь ты полностью в моей власти…

Хью позволил взгляду ненадолго погрузиться в глубину черных, как ночь, глаз Филиппы, потом перевел его на губы, такие же яркие на бледном лице, как карминовые губы фарфоровой статуэтки. Лезвие шевельнулось, погладив горло с обманчивой нежностью, словно пальцы любовника.

Кончиком ятагана Хью по очереди забросил полы плаща на плечи Филиппы. Веки ее опустились, дыхание пресеклось, и так она стояла – прижавшись к стене, каменно напряженная, – пока он скользил по ней оценивающим взглядом.

В самом деле, она была воплощенным изяществом: маленькие округлые груди, женственные бедра и поразительно тонкая талия, подчеркнутая вышитым пояском. Когда Хью снова посмотрел ей в лицо, черные глаза открылись и уставились на него с отвращением и все с тем же странным самообладанием.

– Что ж, делай свое дело!

– А что? Я ведь проиграла! – сказала Филиппа с удивительным в ее положении достоинством. – Я не выйду из этой переделки без потерь, но предпочитаю выйти из нее живой, а потому не стану сопротивляться, если ты уберешь от моего горла свой меч или как это там называется.

– Как скажешь. Вижу, ты взялась за ум.

Хью с удовлетворенной улыбкой спрятал ятаган и взялся за пояс своих узких штанов.

«Никогда не теряй самообладания! Паника – твой злейший враг!»

Филиппа закрыла глаза, прикидывая, как бы перехитрить этого ублюдка.

Она предпочитала быть изнасилованной, чем убитой, но надеялась избежать и того, и другого. Похоже, негодяй поверил в ее готовность уступить, и его бдительность притупилась. Теперь, когда его странное оружие снова очутилось в ножнах, появился шанс на успех, если только не терять головы.

– Эй, открой глаза! – услышала Филиппа. – Посмотри-ка, что у меня есть.