Соловей

– Ты велел мне найти работу, – упрямо повторила Изабель.

Перетянутый бечевкой пакет в сумочке придавал уверенности в спорах с отцом. Вдобавок тот уже пьян. Еще чуть-чуть – и отключится на диване в гостиной, постанывая во сне. Девчушкой она все хотела утешить его, когда слышала эти жалобные стоны. Теперь – нет.

– Может, лучше взять ведерко? – не выдержала она.

– Я сказал – нет. Точка. Магазин ты не откроешь.

– Я уже его открыла. Сегодня. Весь день прибиралась там.

Брови изумленно взлетели:

– Именно так.

Понимаю, ты удивлен, папа, но мне уже не двенадцать лет. Я сделаю это, папа. Я так решила. У меня останется время на стояние в очередях и появится шанс немного подзаработать. Немцы будут покупать у меня книги. Обещаю.

– Ты намерена флиртовать с ними?

– И это говорит человек, который работает на оккупантов?

Он сердито уставился на нее.

– Ты там свидания устраиваешь? На кушетке?

– Какая же ты дура, – устало покачал он головой. – Слава богу, что твоя мать не дожила и не видит, в кого ты превратилась.

Изабель не думала, что ей станет настолько больно от его слов.

– И ты, папа, – горько сказала она. – И ты.

– Опять солдаты, – зло пробормотал Жиль Фурнье. Он теперь постоянно злился, да и кто бы стал его осуждать? Нацисты отобрали у их семьи магазин и передали коллаборационистам.

– Сидите спокойно, – распорядилась Вианна и выглянула из класса.

По длинному коридору шагали двое – офицер гестапо в длинном черном плаще и местный жандарм Поль, изрядно раздобревший с тех пор, как начал сотрудничать с наци.

Ремень туго обтягивал его раздувшееся пузо. Сколько раз Вианна видела, как он тащит по рю Виктор Гюго огромные свертки с едой – его семье столько ни за что не съесть, – в то время как она стояла в очереди, сжимая в руках карточку, по которой можно было получить лишь жалкие крохи.

Вианна решительно двинулась навстречу, скрестив руки на груди. Она неловко чувствовала себя в заношенном платье с вытертыми манжетами и воротничком, и хотя она тщательно отутюжила складки и задний шов расположился точно посередине, ее нехитрые уловки были слишком очевидны.

А без чулок она почему-то казалась себе совсем беззащитной перед этими людьми. В другом конце коридора распахивались двери, учителя пытались понять, что нужно офицерам. Все молча переглядывались.

Гестаповец направился прямиком к классу мсье Паретцки, жирный Поль едва поспевал следом.

Через минуту жандарм уже выволок учителя из кабинета.