Соловей

Старика Паретцки – который давным-давно учил Вианну арифметике, а жена его ухаживала за школьным цветником – потащили мимо нее. Поймав панический взгляд, Вианна не сдержалась.

– Поль? – резко окликнула она. – Что происходит?

Полицейский приостановился:

– Его кое в чем обвиняют.

– Я ничего не сделал! – взвизгнул Паретцки, пытаясь вырваться из цепкой хватки.

Гестаповец при виде непорядка оживился и поспешил к Вианне. Каблуки угрожающе стучали, глаза недобро сощурились. Вианна вздрогнула.

– Мадам, почему вы нам мешаете?

– Вот как, – медленно произнес немец, растягивая слова.

 – То есть вы в курсе, что он распространяет антигерманскую пропаганду.

Вианна почувствовала, как все взгляды обратились на нее. Во рту пересохло.

– Ваше имя? – Гестаповец открыл блокнот, достал ручку.

– И вы работаете вместе с мсье Паретцки, распространяете листовки?

Гестаповец захлопнул блокнот.

– Вам никто не говорил, что лучше не задавать вопросов?

– Я и не собиралась, – прохрипела она внезапно севшим голосом.

Офицер медленно растянул губы в улыбке.

И эта улыбка настолько напугала ее, лишила воли, что она не сразу поняла его следующие слова.

– Вы уволены, мадам.

– Я говорю о вашей работе в школе. Вы уволены. Идите домой, мадам, и больше не возвращайтесь. Ученикам не нужны такие примеры.

Все лавки и магазины уже закрыты, витрины пусты. Повсюду объявления: ЯИЦ НЕТ, МАСЛА НЕТ, ЛИМОНОВ НЕТ, ОБУВИ НЕТ, ВЕРЕВОК НЕТ, ПАКЕТОВ НЕТ.

Она как могла экономила деньги, которые оставил Антуан, сделалась настоящей скрягой, хотя поначалу и казалось, что денег много.

Она привыкла тратить их только на самое необходимое – дрова, электричество, керосин, еда. Но все равно сбережения иссякли. Как им с Софи теперь выжить без учительского жалованья?

Вианна растерянно слонялась по дому. Сварила суп из капусты, заправила его тертой морковкой, как следует разваренной для густоты. После обеда затеяла стирку, а, развесив белье, до темноты штопала носки. Рано отослала в постель возмущенную Софи.

В одиночестве, с ощущением, будто к горлу приставлен нож, она села за обеденный стол, достала чистую открытку.

Синие буквы на белой бумаге казались огромными.

Что ж она за человек, если надумала отправлять такое письмо мужу, который в плену?

Скомкав открытку, она швырнула ее в холодный закопченный камин – одинокий белый комочек поверх слоя серого пепла.

Нельзя оставлять это в доме. Вдруг Софи найдет, прочтет? Вианна вытащила открытку, отнесла во двор и бросила в загородку к курам.