Соловей

Теперь она не только подъедала объедки за врагом, она еще и благодарила за них:

Велосипед она оставила в магазине, но решила не спускаться в людное и одновременно зловеще тихое метро и пошла домой пешком, лакомясь по пути солоноватыми, истекающими маслом ломтиками жареной картошки. Куда ни кинь взгляд, сплошь немцы, сидят в кафе, бистро и ресторанах, а парижане с напряженными серыми лицами спешат по домам, чтобы успеть до комендантского часа. Дважды у нее возникало неприятное чувство, что за ней следят, но, обернувшись, Изабель никого не замечала.

Она не могла объяснить, что заставило ее остановиться на углу у парка, но ее захлестнула уверенность: что-то не так. Неправильно. Улица забита нацистскими автомобилями, яростно сигналящими. Чьи-то крики вдалеке.

Изабель почувствовала, как волоски на шее приподнялись. Стремительно обернулась, но – нет, никого. В последнее время ей часто мерещилась слежка. Нервы на пределе. Золотой купол Дома инвалидов сиял в лучах заходящего солнца. Сердце колотилось. От страха она вся взмокла.

Все в порядке. Никто ее не преследует. Она просто дурочка.

Изабель свернула на рю Гренель.

Что-то промелькнула в поле зрения. Она остановилась.

Над головой снова мелькнула непонятная тень. Что там может двигаться?

Изабель быстро перешла на другую сторону улицы, лавируя между автомобилями. Стараясь не сбиться на бег, миновала уличное кафе, за столиками которого потягивала вино немецкая солдатня, и направилась к угловому дому с небольшим садом.

Вот там она его и увидела. В садике, за густой живой изгородью и большой кадкой, в которой росло лимонное деревце, на земле скорчился человек.

Изабель скользнула в сад, уловила шуршание гравия – человек явно старался отползти подальше.

Изабель слышала, как гогочут немцы в кафе на улице, как подгоняют замученных официантов.

Время ужина. Час, когда оккупанты сосредоточены на том, чтобы набить брюхо французскими деликатесами, залить глотку французским вином.

Человек, сидевший за кадкой, сжался так, будто изо всех сил пытался сделаться невидимым. Лицо грязное, один глаз заплыл, британская летная форма не оставляла никаких сомнений.

– Боже, – прошептала Изабель. – Англичанин?

Он испуганно вытаращился. Изабель видела, что он мучительно размышляет, можно ли ей доверять. Потом очень медленно кивнул.

– Давно вы здесь прячетесь?

– Вас поймают.