Соловей

– Тебя, папа? Или нацистов?

– Ты что, вообще ничего не замечаешь, Изабель? Ты должна бояться всех. А сейчас уйди с дороги. Мне нужно выпить.

Изабель лежала в постели, прислушиваясь и дождаясь, пока отец забудется пьяным сном. Потом поднялась, отыскала старый бабушкин ночной горшок.

Медленно, по дюйму, отодвинула гардероб от стены. Ровно настолько, чтобы приоткрыть дверь.

Внутри было очень темно и очень тихо, даже дыхание летчика едва угадывалось.

– Мсье? – шепнула Изабель.

– Хелло, мисс, – донеслось из темноты.

Она зажгла керосиновую лампу, принесла ее в убежище. Летчик сидел вытянув ноги, и при свете лампы лицо его казалось совсем юным.

Изабель вручила парню горшок, заметив, как он смущенно покраснел.

Она устроилась напротив.

– Я выбросила вашу форму и жетоны. Но ваши башмаки нужно обрезать. Вот нож. Завтра утром я принесу вам что-нибудь из отцовской одежды. Не знаю только, придется ли по размеру.

– А у вас есть план?

– Не уверена, – нервно усмехнулась Изабель. – Вы ведь летчик?

– Лейтенант Торренс Маклей.

– И с тех пор вы скрываетесь? Один, в летной форме?

– В детстве мы с братом много играли в прятки.

– Здесь прятки опасны.

– Догадываюсь. – Улыбка настолько преображала его, что Изабель видела в нем всего лишь юного паренька, оказавшегося далеко от дома. – Если вам от этого станет легче, я утащил с собой три немецких самолета.

– Вам нужно как можно быстрее вернуться в Британию.

– Как нельзя более согласен.

– У меня есть… друзья, которые занимаются этим. Завтра мы пойдем к ним.

– Вы очень храбрая девушка.

– Или просто глупая. – Она и сама не знала, что вернее. – Мне часто говорят, что я импульсивна и недисциплинированна. Думаю, завтра друзья скажут мне то же самое.

– О, мисс, но я вас считаю только храброй.

Поутру Изабель слышала, как отец бродит по комнате, потом донесся запах цикория.

Она тут же бросилась в отцовскую комнату. Жуткий бардак, вещи разбросаны по полу и незастеленной кровати, пустая бутылка из-под коньяка валяется на письменном столе. Отдернув штору, Изабель выглянула в окно. Крепко прижимая к груди черный портфель и ссутулившись, точно старая секретарша, отец семенил к метро. Как только он скрылся, Изабель принялась рыться в его гардеробе.