Соловей

Всякий раз, когда она слышала, что с рельсов сошел очередной немецкий поезд, или взорвался занятый немцами отель, или случилась очередная перестрелка с партизанами, она сходила с ума от волнения.

Он взял ее за руку и повел в лес. В кромешной тьме она не могла разглядеть ни спутника, ни тропинку под ногами, но Гаэтон шагал ровно и уверенно, не зажигая фонарика, – он прожил здесь больше года и чувствовал себя в лесу как дома.

Они вышли на огромный, поросший травой луг, где выстроились люди с фонариками; они размахивали ими, как маяки, освещая плоское пустое пространство между деревьями.

Раздался гул пролетающего над головой самолета, Изабель ощутила резкий порыв ветра на лице и запах керосина. А затем – громкий металлический скрип, звук удара металла о металл, в вышине раскрылся парашют, под которым покачивался большой железный ящик.

– Оружие, – объяснил Гаэтон. Он опять потянул ее за руку – на холм, к лагерю, что был разбит среди деревьев.

В самом центре лагеря горел большой костер, свет которого скрывали густые заросли.

Вокруг костра курили несколько человек. Большинство мужчин уходили в леса, уклоняясь от депортации в немецкие трудовые лагеря, они вели свою войну – тайно, тихо, по ночам. Маки. Они пускали под откос поезда, подрывали мосты и склады с боеприпасами, затопляли каналы – всячески старались прервать поток людей и ресурсов, идущий из Франции в Германию. Припасами, оружием и информацией их снабжали союзники. Маки рисковали жизнью. Если немцам удавалось поймать кого-то из них, кара оказывалась стремительной и жестокой. Пытки огнем, электрическим током, побои. Каждый маки носил в кармане капсулу с цианидом.

Мужчины выглядели немытыми, голодными и изможденными. Большинство в коричневых вельветовых штанах и черных беретах.

Как бы Изабель ими ни восхищалась, ей не хотелось бы оказаться среди них.

– Пойдем, – сказал Гаэтон.

Он провел ее мимо костра к маленькой грязной палатке с пологом. Изабель согнулась и пролезла внутрь. Спальный мешок, куча одежды и пара стоптанных ботинок.

Воняло носками и потом.

Гаэтан сел рядом с ней и завязал полог. Лампы он не зажигал.

– Изабель, – выдохнул он. – Я скучал по тебе.

Она наклонилась, позволила ему обнять себя и поцеловать. Когда поцелуй закончился – слишком быстро, – она перевела дыхание и постаралась сосредоточиться.

– У меня сообщение для твоей группы, из Лондона. Поль получил его сегодня вечером. «Долгий плач осенних скрипок».

Он резко втянул воздух. Сообщение было, конечно, закодировано.