Сон дядюшки Фрейда

Если кто-то обманет Эпохова, он может сделать так, что о семейной тайне узнает пресса. Так почему только тысяча сто дней пребывания? Зачем часто менять контингент? Отчего сюда людей завозят группами?

Я долетела до перекрестка аллей, так и не найдя ответа ни на один вопрос, и поняла, почему очутилась на кладбище. Мне следовало повернуть налево, а я поспешила направо. Надо исправить ошибку, пока незнакомая Полина не нажаловалась шефу.

* * *– На коленях ползла? – сурово осведомилась круглолицая женщина в синем халате. – Или по лесу шлялась?

– Простите, – пролепетала я, – запуталась, направилась не туда.

– Захлопни рот, – оборвала меня фермерша. – Будешь ухаживать за мини-пигами. Если хоть одно животное заболеет, не завидую тебе. Свинки дорогие, они приносят приплод, его продают. Босс зверье любит, прямо обожает поросят.

Я потупилась У Гитлера была овчарка, говорят, фюрер испытывал к ней самые нежные чувства. Некоторые люди спокойно придушат несколько человек, а потом спешат налить своей кошечке кефирчик в блюдце.

– Иди сюда, – приказала Полина и втолкнула меня в просторный загон, где бегало целое стадо очаровательных хрюшек. – Постой тут, сейчас корм принесу. Эй, эй, не толкайтесь, ребята. Вон вас сколько развелось. Завтра половину в зоомагазин отправлю, пора продавать пигов.

Фермерша скрылась в небольшом сарайчике, я вытащила из-под хламиды Роджера.

– Полиция ушла. Дорогой, теперь не тупи, действуй оперативно, я побегу, а ты за мной. Роджи, рядом!

Последние слова я произнесла, выскакивая из загона и предусмотрительно не закрыв за собой дверцу. Стая свинок поспешила на выход и разбрелась по двору, а умный поросенок Кудрявцевой последовал за мной.

– Помогите! – закричала я и понеслась по тропинке назад к пересечению аллей. – Он нападает! Боюсь!

– Куда? Дура, – послышалось за спиной, – в катакомбы захотела?

Но я не остановилась, домчалась до нужной точки, перевела дух, схватила Роджера, донесла его до площадки у входа в особняк.

– Откройте! Оно сзади! Помогите! Спасите.

– Эй, чего визжишь? – спросил Павел, распахивая створку.

Я влетела в холл, обвалилась на пол, закрыла глаза и прошептала:"

"– Свиньи! Умираю! – и изобразила женщину, которая потеряла сознание.

Видеть окружающих я не могла, зато прекрасно их слышала.