Сон в заснеженном саду

Приготовления к свадьбе отвлекли ее от мыслей о галерее.

– Очень легкомысленно и не прагматично с твоей стороны не интересоваться семейным бизнесом. Мы с дядей Генри можем решить, что понапрасну потратили свои сбережения.

Дэвид замолчал, давая Мэгги возможность осознать смысл сказанных им слов.

– Ты и Генри?.. – переспросила она, не веря своим ушам. – Вы купили у Торна мою галерею?..

Мэгги взвизгнула и бросилась ему на шею. Лицо ее осветилось поистине неземным светом.

– Значит, Торн вычеркнул тебя из списка «Кого я должен убить всегда»? – спросила Мэгги.

Дэвид отстранил ее и окинул строгим взглядом.

– Он ведет такой перечень? Ты должна была сказать мне в церкви. Как ты думаешь, Кристин уже надоел ее шофер?

Мэгги нахмурилась. Она, конечно, любила пошутить, но эта колкость Дэвида не пришлась ей по душе.

– В следующий раз женихом твоей Кристин будет какой-нибудь городской сумасшедший, – сердито сказала она. – Глухонемой и в наручниках.

– Почему сумасшедший и глухонемой я понял, а зачем наручники? – едва сдерживая смех, спросил Дэвид.

– Чтобы пристегнуть его к алтарю на время церемонии.

– Нет, Маргарет, на этот раз я нашел более надежный и менее опасный способ вернуть тебе галерею. Торн продал ее мне вдвое дешевле, чем купил на аукционе, – с гордостью сообщил Дэвид.

Мэгги положила ему голову на грудь и закрыла глаза.

– Воображаю, как тонко надо было повести дело, чтобы этот скряга так сбросил цену.

– Очень тонко, – согласился Дэвид, давясь смехом. – Дядя Генри незаметно установил в зале маленький динамик, и, как только в галерее появлялся Торн, загробный голос из нашего динамика начинал томно призывать к себе Мэнни. Торн сам позвонил мне и предложил сделку.

– Это была гениальная выдумка! Бедный Мейсен! Как он продержался целую неделю?!

Мэгги представила испуганное лицо Торна, короткими перебежками продвигающегося по залам галереи, и залилась смехом.

– Ну вот, все и устроилось, – сказал Дэвид, когда они вышли под звезды, чтобы проводить этот день их жизни. – Принцесса Маргарет обставила всех: получила свою галерею, а в придачу к ней скромного безнадежно влюбленного в нее художника.