Вы в каком крыле жить будете? У тебя тесно. И мрачно. Ты прости, но для….
- Саф, - Хаш слегка повысил голос, принц замолчал, - пока Дамиран не покинет Шихарафат, о Соне никто не должен знать!
Сафанир внимательно посмотрел на брата. На высоком лбу выступили несколько капелек пота. На шее проступила темная чешуя. Кончик хвоста метался из стороны в сторону.
- Ты же не думаешь, что Дамиран….
- В Шихарафат движется караван из тысячи магов и людей. Любой из них может оказаться охотником за душами. Я не хочу рисковать.
Дамиран
Император еще раз бросил косой взгляд на тюремщика. Высокий нескладный мужчина, в поношенном жилете идеально вписывался в интерьер подземелья. Серое лицо, впалые глаза, висящие унылыми сосульками волосы, вызывали в императоре отвращение. От тюремщика пахло потом, сыростью и крепленым вином из дальних дворцовых подвалов. Гремя ключами, он отворил дверь и низко поклонился. Решетка противно скрипнула. Дамиран, не без облегчения, покинул казематы. Произошедшие в этих стенах события выбили его из колеи.
Заставили по-другому посмотреть на супругу и некоторых приближенных к короне лиц.
- Дариш вернулся?
Секретарь, сопровождавший императора, покачал головой.
- Отправь кого-нибудь за ним.
Секретарь кивнул. Император с тоской посмотрел на каменные ступени, решая, как следует поступить с полученной информацией.
- Как только Советник прибудет, его доставят к Вам. Что прикажете делать с караваном?
- Ничего. – Выдохнул император. – Мы не можем отказаться от посещения Шихарафата.
Дариш"
"В «Академии Ночного Тумана» Советник провел больше времени, чем планировал. В город он вернулся глубокой ночью. И еще несколько часов посвятил изучению полученного артефакта.
В постель, Даришь отправился только под утро. Из головы не выходил образ Ульри. Советник сам не ожидал, что вид постаревшей женщины может так его потрясти. И причинить такую сильную боль.
Хуже стало, когда Дариш вспомнил Софи. Перед глазами появились непослушные рыжие локоны, мраморная кожа, дерзкий взгляд.
Через секунду в огненных волосах прорезалась седина. Уголки губ опустились. Под глазами появились тяжелые мешки. Девичья легкость и свежесть были стерты с лица дейры. Такой, тусклой и безжизненной она должна была стать лет через пятьдесят или шестьдесят без магической поддержки рода.
Чувство вины неприятно зашевелилось где-то в районе горла. Осознание, того, что своими действиями он обрек дейру на такой, печальный конец, накрыло с головой.
