Помощники Соньки улыбались, довольные проделанной операцией, и лишь она сидела в задумчивости и печали.
* * *Судебный пристав Трынько проводил совещание с главными лицами участка. Расхаживая по кабинету, он мрачно излагал ситуацию.
— Сегодня был ограблен ювелирный магазин Абрама Циммермана. Почерк Соньки Золотой Ручки. Значит, она опять в нашем городе.
— Господин пристав, — подал голос один из полицейских чинов, — она точно в нашем городе. Агенты даже сообщили ее местонахождение — у Моти Бессарабского.
— К Моте просто так не попадешь, — сказал пристав.
— А если и попадешь, она уйдет черным ходом.
Полицмейстер Соболев тяжело заворочался на стуле и предложил:
— А если мы направим к ней Кочубчика?
— Куда? — насмешливо посмотрел на него пристав. — К Моте? Мотя его сразу пришьет.
— Зачем к Моте? Пустим его в картежный дом. А люди Моти сразу донесут Соньке.
— Сонька в игорный дом не пойдет, — возразил кто-то из полицейских.
— Пойдет, — настаивал на своем полицмейстер. — Она из-за него вернулась в Одессу.
— Попробуем, — подвел итог пристав. — Дайте указ агентам, чтобы прошел слух, будто Кочубчика выпустили.
* * *Сонька сидела в кабаке в окружении одесских воров. Она была пьяна. Пьяна, пожалуй, первый раз в жизни. Громко играла блатная музыка, воздух был насыщен дымом и шумом. За столом среди остальных были Мирра и два «агента полиции».
— Я хочу выпить, — потянулась Сонька фужером к сидящим. — Хочу выпить в память о моем отце.
— Умер, что ли, папашка? — спросил кто-то из воров.
— Погиб. А я только сегодня узнала.
— Убили?
— Убили, — кивнула она. — На человека не обратили внимания… вот и убили.
Не чокаясь выпили, опять кто-то заметил:
— Нашего брата много убивают. Такая воровская жизнь, Соня.
Воровка обвела взглядом присутствующих, хотела что-то ответить, но не нашла, кому можно было бы адресовать важные слова. Она обхватила голову руками, уронила ее на стол, захлебнулась слезами и зашептала:
— Прости, прости меня, генерал. Я предала тебя… Прости.
Кто-то коснулся ее плеча, — она увидела чье-то размытое лицо и спросила:
— Чего?
— Есть новость, — ответило лицо.
— Оставь ее! — вмешалась Мирра. — Пусть девка поспит. Устала!
— Говори, — пьяно велела лицу Сонька.
Оно наклонилось к ней, прошептало:
— Кочубчика выпустили.
— Откуда?
— Из полиции.
Сонька напряглась.
— Он здесь?
— Нет. В картежном доме. В карты режется.
Сонька помолчала, переваривая новость, затем тяжело кивнула хмельной головой.
— Хорошо, ступай.
