Сонька переглянулась с Миррой и с гордостью ответила:
— Мой супруг — господин Рубинштейн, директор нового городского банка.
Хозяин пожал плечами.
— Не знаю такого. — И крикнул сыну: — Мойша, ты слышал про какого-то Рубинштейна, директора какого-то нового банка?!
— Папа, — раздраженно ответил тот, — мне перед вами стыдно! Кто ж не знает Соломона Рубинштейна?
Хозяин перевел взгляд на Соньку, виновато объяснил:
— Телефона у нас нет.
— Тогда подсчитайте стоимость.
Продавец снял со стены счеты, стал клацать костяшками, изучая бирки на украшениях.
— Тридцать одна тысяча.
Воровка задумалась, глянула на Мирру.
— Много… Что будем делать?
— Поезжай к мужу, покажи. А я пока посижу, — товарка хохотнула. — В качестве залога.
— Можно так? — просительно посмотрела на хозяина воровка. — Я только покажу и сразу же вернусь.
Тот пребывал в сомнении.
— У нас так не положено, мадам.
— Я — супруга начальника железнодорожной одесской станции, — объяснила Мирра хозяину. — Неужели вы мне не доверяете? Я буду сидеть здесь, перед вами.
— Не положено.
Сонька разочарованно вздохнула, отодвинула от себя подобранные украшения.
— Жаль. Жаль, что вы не верите уважаемым клиентам.
— Папа! — взорвался Мойша. — Имейте же наконец совесть! Я знаю эту дамочку! Ее муж — главный человек на станции!
— Ну и что я могу сказать? — тронул плечами хозяин. — Сколько вам надо времени, чтоб правильно вернуться?
— Карета стоит, — счастливо улыбнулась девушка. — Полчаса.
— Хорошо. Но дамочка останется здесь.
Сонька и Мирра расцеловались, и воровка выпорхнула из магазина.
— Подайте кофию, чтобы не так скучно было, — попросила заложница.
Сонька, прижимая к груди драгоценности, выскочила из магазина, бросилась к ожидающей ее карете, и в этот момент дорогу ей перегородил пан Тобольский. Он был элегантен — в белом костюме, бледный и решительный.
— Не пугайтесь, пани Соня, — попросил он. — Я ничего дурного вам не сделаю.
— Что нужно? — довольно агрессивно спросила девушка.
— Ровно ничего. Всего лишь сведения.
— Я спешу.
— Вижу… Сведения печальные.
— Говорите!
— Погиб ваш папа.
— Какой папа? — не поняла Сонька.
— Штабс-капитан.
Девушка от неожиданности охнула.
— Когда? Как это случилось?
— Утонул. В море.
— Почему?
— Почему? — печально переспросил пан. — Думаю, вам виднее. Тоска и абсолютная бессмысленность существования.
Она постояла в молчаливом недоумении, подняла глаза на пана:
— Простите, я должна ехать.
— Конечно. Но помните одно: я всегда рядом.
