— Девушка подвела скованные руки к самому его карману, одной рукой аккуратно извлекла нож и переложила во вторую.
Мужчины выпили, и один из них, заметно опьянев, попросил:
— Если ты та самая Сонька, чухани-ка у нас чего-нибудь.
Она улыбнулась, показала скованные руки:
— Сними кандалы, покажу.
От дружного хохота конвоиров дрогнули стены.
— Умная, сучка! Без кандалов ты даже портки с нас снимешь!
Старший некоторое время внимательно изучал лицо девушки, одобрительно причмокнул губами:
— Хорошая.
Если б не воровка, женился бы. Нерусская, что ли?
— Еврейка.
— Я так и понял. А чего ж, ежели еврейка, воровать стала? Ваш народ вроде не ворует. Надурить — запросто, а чтоб воровать — это только наши.
Лицо Соньки стало жестким:
— Знаешь, что такое черта оседлости?
— Ну.
— Никогда не жил там?
— А с какого хрена? Я ведь русский! Это вам, евреям, и прочей нечисти приближаться к нам не велено.
— Вот потому и стала воровать.
— Ты, Сонька, не засирай нам мозги, — вмешался тот конвоир, что привел ее.
— Мы эти штуки знаем: поначалу разжалобишь, а там глядь — карман пустой. Все дотла, ширмачка, выгребла… — Он поднялся и скомандовал: — Марш на место!
Воровка опустила руки и послушно двинулась на выход.
* * *Когда Сонька вошла в свою клеть, ее встретили дружным вопросительным молчанием. В глазах Кати светился восторг.
Воровка спокойно оглядела женщин, направилась к полке, на которой восседала Полина Бугай.
— Освободи место, — приказала она коротко и жестко.
У той округлились глаза.
— Чего вякнула, шваняйка? — Она поднялась, надвинулась на Соньку. — Отскочь, пока цела!
Сонька взяла двумя руками сворованный ножик и приставила его к отвисшему животу тетки.
— Прирежу.
Полина опустила глаза, увидела лезвие, напряглась.
— Умом рехнулась, что ли?
— Пошла на свое место!
— Я… на своем.
— К двери, шмоха! Там теперь твое место!
Тетка на неверных ногах покорно протолкалась на указанное место и тут же опустилась на пол.
Сонька посмотрела на других авторитетных арестанток, занявших полки, и распорядилась:
— Ну-ка, слазьте тоже! К Польке все! Живо!
Женщины нехотя покинули належанные места.
В это время дверь с треском открылась, на пороге стоял конвоир.
— Сонька! — заорал он. — Ты, что ли, стерва, ножик у старшого сперла?
— Лови!
Она бросила ему добычу, он ловко поймал ее и с восторженным удивлением произнес:
— Ну, девки!..
