Шелом тоже забрался на постель, стал виновато целовать расстроенную жену, бормотать:
— Прости, любимая! Я сделаю все, что ты скажешь! Прости.
— Оставь меня.
— Я дам им денег. Только прошу, не плачь. Скажи, сколько им дать?
— Не знаю. Дай сколько хочешь.
Муж сполз с постели, вынул из кармана пиджака бумажник, отсчитал несколько купюр.
— Этого хватит?
Соня повернулась к нему, оценила сумму, презрительно усмехнулась:
— Пошел вон.
— Мало?
— Вон, сказала! И больше не прикасайся ко мне!
— Но, любимая, я еще не так много зарабатываю, чтобы давать твоим родственникам тысячи! — Он снова полез в карман, достал пару крупных купюр.
— Хорошо, передай им это. Это большие деньги. Очень большие! Но чтоб в ближайшие полгода они к нам не обращались. Чтоб не попрошайничали.
Соня крепко обняла его, прижалась, стала целовать:"
"— Самый любимый… самый добрый… самый единственный… спасибо тебе. — Вдруг она стала серьезной, строгой и сообщила: — У нас будет ребенок. — Увидела широко распахнутые глаза Исаака и подтвердила.
— Да, Шеломчик. Ты скоро станешь папой.
* * *В гостиной уже ставшего ей чужим дома Соня застала только Евдокию. Та как раз перебирала в сундуках разное тряпье. Увидев падчерицу, удивленно уставилась на нее:
— Что стряслось?
Соня решительно прошла в комнату и, рухнув на стул, в упор посмотрела на мачеху. Мачеха тоже не сводила с нее удивленного взгляда.
— Неужели выгнали?
— Почти, — ответила с издевкой падчерица. — С трудом отбрехалась!
— За что ж, интересно?
— За ваше попрошайничество.
— А что я у тебя просила?
— Денег. Фейга просила. У Школьников. Думаю, с вашего согласия!
Со второго этажа послышались тяжелые шаги — это спускалась Фейга.
— Шейндля, ты, что ли?
— Она, — ответила Евдокия. — Говорит, что мы что-то просили у ее идиота Шелома!
— Допустим, просили. Помощи… — Старшая сестра спустилась вниз, остановилась напротив гостьи. — И что? Принесла что-нибудь?
— Принесла, — ответила та, — предупреждение. Мой муж и мой тесть предупредили, чтоб в будущем вы обходили их дом пятой дорогой.
Иначе у вас возникнут проблемы с полицией.
Соня встала, уверенно направилась к выходу.
— Это твоя благодарность родному дому? — крикнула ей вслед мачеха.
Девушка остановилась, вынула из кармана мелкую купюру, положила на столик возле двери.
— Этого вам пока хватит. Но меня забудьте на время. Я появлюсь, когда надо будет.
* * *В разгар дня в огромном доме Школьников оставались лишь слуги и беременная Соня.
