— Катись, паскуда, пока городовому не сообщил!
Сонька вырвалась из его рук, силой заставила остановиться.
— Володя… Послушай, Володя! Я по любви приехала! Жить не могу!.. Даже с каторги бежала из-за тебя! Чуть не подохла по пути! Пойми ты это, Володя!
— Не понимаю! — заорал он ей в лицо. — Потому что ты никто мне! И беги отсель, пока не поздно! Клянусь, возьму грех на душу и сообщу в полицию!
Воровка отступила на шаг, шепотом спросила:
— Неужели сообщишь?
— Вот те крест, ежели не сгинешь. — Кочубчик неожиданно перекрестился.
— И не жалко?
— Себя жалко.
— А крестишься почему? Выкрестом стал?
— Я теперь, Сонька, уважаемый везде человек. Помещик! И не смей мешать мне! Всякому, кто станет на дороге, сломаю хребет! А тебе в первую очередь.
Воровка помолчала, глядя себе под ноги, направилась было к выходу, затем вдруг схватила небольшой топор, вогнанный в бревно, и с криком ринулась на Кочубчика. Он успел увернуться, ловко выбил у нее топор и повалил на пол. Затем скрутил ее и поволок к двери.
Со всей силы вытолкнул за порог и крикнул кому-то:
— Николай! Васька! Гоните эту падаль отсюда! Воровка она!
Двое дюжих рабочих немедленно подхватили ее и потащили к воротам. Несмотря на то, что женщина вырывалась и кусалась, довели до ограды, оставили ее здесь, сильно толкнув при этом. Сонька упала в грязь, на глазах пораженного извозчика медленно поднялась и побрела к бричке.
* * *На обратном пути лошади бежали ходко. Извозчик, подпрыгивая на выбоинах, устало дремал на облучке, Сонька сидела под навесом нахохлившись, тяжело глядя на густой, налитый весенней зеленью лес.
* * *Поезд подали к отправлению, к нему со всех сторон потянулись пассажиры.
Сонька покинула бричку, с торопливой оглядкой заспешила к составу. Нашла свой вагон, отдала проводнику билет, и в это время ее под руки взяли два крепких господина в штатском.
— Госпожа Софья Блювштейн?
Она было дернулась, но быстро оценила ситуацию и представилась со своей обаятельной улыбкой:
— Совершенно верно, господа.
Софья Блювштейн.
* * *Допрос вел пожилой сухой следователь. Он что-то отмечал в бумагах, время от времени бросая на задержанную любопытный взгляд. Наконец закончил писанину, со вздохом распрямился:
— Будем говорить начистоту или парить мозги?
Сонька улыбнулась.
— Начистоту.
— Фамилия?
— Софья Блювштейн.
— Она же Сура Шейндля Соломониак, госпожа Софья Сан-Донато и многое другое.
