А в итоге Сонька Золотая Ручка?
Воровка удивилась хорошей осведомленности следователя, с уважением склонила голову:
— Все верно.
— Как давно вы бежали с каторги?
— Не могу знать, господин следователь. У меня при себе не было ни календаря, ни часов.
— Цель побега?
— Увидеть дочек.
— Место их проживания?
— Санкт-Петербург.
— Что привело вас в Смоленск?
Сонька улыбнулась.
— Думаю, вы догадываетесь.
— Я обязан услышать ответ.
— Желала увидеть любимого человека.
— Он живет в Смоленске?
Воровка рассмеялась:
— Господин следователь, мы же договорились не парить мозги.
Тот понимающе усмехнулся, заглянул в бумаги.
— Откуда вам стало известно, что господин Владимир Кочубей, он же Володя Кочубчик, проживает в Смоленской губернии?
— Он — вор, А воровской след зимой не замерзает, весной не тает.
— Господин Кочубей доложил, что вы пытались его убить.
— Пыталась. Но не убила. Жаль.
Следователь помолчал в задумчивости, поднял на воровку усталые, сострадающие глаза.
— Вам, госпожа Блювштейн, грозит пожизненная каторга.
И не где-нибудь, а на Сахалине. Оттуда вы не сможете сбежать ни к дочерям, ни к любимому.
— Почему?
— Сахалин. Туда можно добраться только морем. Полгода — морем. Пароходом!.. А оттуда дороги нет. Только в ящик и к Господу Богу.
Сонька пожала плечами.
— Вам сколько лет, господин следователь?
— Пятьдесят один. А в чем дело?
— В том, что люди в таком возрасте могут ошибаться. Я, господин следователь, бессмертна. И вы убедитесь в этом.
* * *"
"Карцер был узкий, холодный, сырой.
Время от времени по полу пробегали крысы, с потолка капала вода, по стенам ползали мокрицы. Свет падал лишь от крохотного зарешеченного окошка, за которым была тишина и лишь гулко отзывались медленные шаги надзирателя.
Сонька не спала. Услышала, как возле ее двери надзиратель остановился, заглянул в оконце.
— Тоже не спится? — бросила Сонька.
Тот не ответил, шаги неспешно удалились.
Воровка подошла к двери, прислушалась. Вскоре шаги вновь стали приближаться, в окошке появился подбородок молодого мужского лица, Сонька позвала:
— Как вас зовут?
— Не положено, — ответил молодой ломающийся голос, и шаги опять затопали дальше.
Сонька тяжело вздохнула, вернулась к каменному лежаку, на который было брошено грязное рядно. В это время в окошке снова возник подбородок надзирателя.
— Почему не спите? Скоро побудка.
— Кровать неподходящая, — засмеялась Сонька и спросила: — Как тебя зовут?
— Вам зачем?
— Скучно. Одиноко.
