За богатого пана.
Парень внимательно осмотрел ее, улыбнулся.
— А вы красивая.
— Была. А сейчас уставшая и страшная, — заметила Соня и попросила: — Отпустите меня, пан полицейский.
Полицейский подумал, неожиданно спросил:
— Голодная?
— Очень.
— Пошли.
Они пересекли площадь, вошли в небольшую ресторацию, уселись за столик и заказали обед. Девушка, хоть и была голодна, ела не спеша, изысканно. Полицейский с интересом и удовольствием наблюдал за ней.
— У тебя хорошие манеры. И очень красивые пальцы.
Соня засмеялась.
— Все так говорят, — неожиданно сказала она. — А моего отца убил полицейский.
— За что? — удивился парень.
— Пришли с обыском, офицер во время допроса ударил отца, и он умер.
— А мама?
— Мама? Мамы не стало раньше. Я ее очень любила.
— Значит, ты одна?
На ее глаза навернулись слезы:
— Теперь одна. После того, как похоронила Ривочку.
Полицейский сделал глоток кофию, уточнил:
— Одна и без денег?
— Ничего, — отмахнулась Соня. — Будут деньги, будет все.
Парень полез в задний карман брюк, вытащил бумажник, протянул девушке купюру.
— Возьми. На первое время.
— Спасибо, пан офицер. Мне просто так никто еще не давал денег.
Он рассмеялся.
— Значит, я буду первым! — Он рассчитался с официантом, поднялся. — Счастливо.
Соня тоже поднялась. Двинулась следом за полицейским, увидела бумажник, торчащий из его кармана, незаметно потянулась длинными пальцами.
Но в какой-то момент отдернула руку, тронула парня за локоть.
— У вас бумажник… Смотрите, чтобы не вытащили.
Он улыбнулся.
— У полицейских не вытаскивают!
Полицейский ушел. Сонька тяжело и беспомощно опустилась на стул, поблуждала взглядом по сидящим в кафе и обратила внимание на тучного хмельного пана, дремавшего за столиком.
Сонька поднялась и, направляясь к выходу, по пути изящно подцепила плотно набитую сумочку пьяного пана.
* * *Поезд стоял под парами, готовый к отбытию. На вагонах сияла начищенная надпись «Варшава-Москва».
Соня в изящной легкой шубке направилась к кондуктору. Предъявила билет и поднялась по ступенькам в вагон.
Все купе были изолированы друг от друга и представляли собой уютные кабинки с запирающимися дверями. Соня зашла в свое купе, и ей навстречу поднялся молодой галантный юнкер, лихо щелкнув каблуками.
— Прошу, мадам.
— Мадемуазель, — поправила его Соня.
— Простите, мадемуазель, — исправился молодой офицер и представился: — Юнкер Горожанский.
Он помог девушке положить небольшую коробку с вещами на полку, сам уселся напротив.
