Соотношение сил

А потом уж я стал работать с разными другими активными средами.

Лампочка замигала и погасла. Митя чиркнул спичкой.

– Опять вырубили, хорошенького понемножку. – Профессор зевнул. – Слушай, Митька, что же мне с тобой делать? До гостиницы твоей далеко.

– Дойду как-нибудь, вроде не очень далеко, я дорогу запомнил, – неуверенно возразил Митя, – давайте я керосинку зажгу?

– Свечки довольно. – Старик опять зевнул. – Дойдет он! Холод собачий, бурки твои не просохли, да и небезопасно тут ночью шастать. Придется уложить тебя на топчан.

Умывальник на кухне, сортир во дворе. Только смотри, не шуми и, главное, не вертись, а то развалишь эту роскошь, Серафима Кузьминична не простит.

Конец Финской войны задержался на два с половиной месяца и совпал не с шестидесятилетием Сталина, как обещали Ворошилов и Мехлис, а с пятидесятилетием Молотова.

Юбилей Вячи отмечался чуть скромней хозяйского, но тоже очень пышно. Город Пермь был переименован в Молотов. На карте СССР появилось три Молотовска, два Молотовабада, мыс Молотова, пик Молотова и еще около тысячи колхозов, предприятий, институтов имени Молотова.

Рядом с поздравлениями юбиляру «Правда» печатала восторженные передовицы о блестящей победе Красной армии над финской белогвардейщиной. Называлось количество убитых: сорок восемь тысяч. На самом деле столько потеряли финны, а красноармейцев погибло раза в три больше.

Илья узнал от Проскурова, что по приблизительным подсчетам наши безвозвратные потери – около ста пятидесяти тысяч плюс раненых не меньше двухсот семидесяти тысяч.

Финны вернули пять тысяч советских военнопленных. Каждый десятый был расстрелян сразу после пересечения границы, остальные отправлены в лагеря.

– Замерзшие и раненые, которые умерли в госпиталях, не в счет, – сказал Проскуров, – на самом деле где-то полмиллиона. И я в том числе.

«Май Суздальцев и тот безвестный лейтенант, который расстрелял портрет на вокзале, тоже, разумеется, не в счет», – подумал Илья.

Ему тяжело было смотреть летчику в глаза.

– Брось, Иван Иосифович.

Сейчас военных не трогают, наоборот, выпускают. После Финляндии совершенно ясно, что профессионалы нужны как воздух.

Но летчик будто не услышал, продолжал спокойным, ровным голосом:

– Точных цифр никто никогда не узнает. Завоеванной территории вряд ли хватит, чтобы похоронить наших погибших. Бездарная, бессмысленная авантюра. Было бы смешно, если бы не стоило стольких жизней.

– Нет, все-таки урок серьезный, – возразил Илья.

– Для кого? – Проскуров криво усмехнулся.