Соотношение сил

– Нет, Джованни. – Тибо слабо помотал головой. – Сталин поджал бы хвост. В Польшу он ввел войска, когда уже никакого сопротивления быть не могло.

– Муссолини оказался решительней. – Ося усмехнулся. – Капитуляции не дождался, ударил в спину Франции так же, как Сталин в спину Польши, но при этом честно объявил войну, а не назвал свое вторжение братской помощью.

Они сели на скамейку. Ося снял темные очки. Можно было смотреть на солнце не щурясь. Оно стало оранжевым и медленно погружалось в зеленые волны холмов у горизонта.

– Рене, есть хорошая новость – меня переводят в Берлин, в пресс-центр посольства.

– Да что вы! – Тибо оживился. – Как вам это удалось?

– Синьора Чиано влюбилась в мою кинохронику и потребовала, чтобы после Франции я снимал воздушные бои над Ла-Маншем. Я не возражал, но вмешался синьор Чиано: «Дорогая, это уж слишком! Я не могу подвергать такому риску моих лучших сотрудников». Чиано бесится, когда Эдда лезет в кадровые вопросы, но вынужден скрывать свои эмоции. Зять дуче – профессия тяжелая.

Он хотел оставить меня в Риме, я осторожно повернул разговор к Берлину. В посольстве не хватает толковых инициативных людей. Чиано сразу ухватился за эту идею. Если бы я остался в Риме и мозолил Эдде глаза, она бы продолжала настаивать на своем, не потому, что моя кинохроника так уж хороша, а просто из упрямства.

Лебедь плыл вдоль берега, иногда останавливался, выгибал шею, почесывал клювом хвост и спину между крыльями. Белое оперение сияло, будто излучало чистый ангельский свет.

Чем дольше Ося смотрел на птицу, тем ярче становились краски. Он удивился, что все еще способен видеть красоту.

Тибо вытирал лицо платком и говорил с одышкой:

– Да, агент Феличита в Берлине – огромная удача, особенно сейчас. С радостью сообщу руководству, надо как следует обдумать детали. А у меня тоже приятная новость. – Он убрал платок, пожал Осе руку и торжественно произнес: – «Сестра» благодарит вас за тяжелую воду. Господин премьер-министр просил передать вам личную свою признательность.

– Спасибо, Рене, я рад, что мистер Черчилль больше не считает урановую тему ерундой и немецкой уткой. Если бы еще удалось вывезти циклотрон и профессора Жолио Кюри…

– Это было не в ваших силах, вы приняли верное решение. Жолио позаботится, чтобы циклотрон как можно дольше оставался в нерабочем состоянии.

– То, что Жолио не уехал, полнейшее безумие, его могут отправить в лагерь.

– Не посмеют, – отрезал Тибо и тихо добавил: – Хотя черт их знает.