В первую очередь я хотела бы увидеть то место, где сейчас находятся русские раненые, а еще я рассчитываю на то, что вы представите мне свою супругу…
– Моя супруга случайно может вас шокировать, – ответил я, беря Марию Федоровну под руку. – Помимо того что она жена и мать, она имеет офицерский чин штурм-капитана и является командиром боевого летающего корабля, способного доставить в самое пекло битвы сотню вооруженных до зубов гренадер. Так уж переустроил Россию ваш сын Михаил, отменивший закон о дворянской вольности, так что для того чтобы продолжать числиться в рядах аристократии и дворянства, необходимо служить и выслуживать чины, неважно по военной, гражданской или научной части.
Как говорит моя супруга, аристократия и наследственное дворянство в той России не менее многочисленны, чем у вас, но они золотой фонд Российской державы, а не свора прожорливых бездельников. А сейчас прошу следовать за мной…
Итак, провел я своих гостей по всем кругам Тридесятого Царства.
При визите в госпиталь Николай догадался сделать непроницаемую морду, и потому снискал большой успех у русских раненых из тысяча девятьсот четвертого года, которые находились на финальной стадии излечения, а потому пребывали в сознании. Они видели в императоре Николае царя-батюшку, который снизошел к их нуждам, но от меня-то не укрылось, что все участие, которое этот тип изображал на своей морде, было лишь хорошо поставленной актерской игрой.
Такова была сущность этого человека, и он все больше и больше вызывал у меня органическое отвращение.
Сейчас Птица, я и Небесный Отец удерживаем его психику в нормализованном состоянии, но все это работает ровно до тех пор, пока на него еще действует Страх Божий, выработавшийся в организме под воздействием личной беседы с Отцом. Я вижу, что все это ненадолго, ведь, пока был жив император Александр Третий, он точно так же устраивал выволочки своему старшему отпрыску, но проходило совсем немного времени – и с Николая все внушения стекали как с гуся вода.
Насколько я понимаю, подсознание Николая воспринимает Небесного Отца как еще одно воплощение своего земного Папа: мол, пошумит, покричит, погрозит лишить права наследовать трон, но при этом не тронет любимое чадо и пальцем, а потом, за другими делами, забудет обо всех своих угрозах. А вот это уже не есть хорошо, уж больно скоропортящейся может оказаться наша позитивная реморализация.
