Сопки Маньчжурии

По счастью, мне уже давно не требовалось устраивать по таким поводам общих собраний наяву; достаточно совещаний в командном центре, куда, согласно этике Единства, допускается как рядовой состав (ненавижу формулировку «нижние чины»), так и господа офицеры.

Когда я предложил Михаилу такой вариант решения его проблемы с личным составом, он лишь спросил:

– А что, Сергей Сергеевич, разве так можно?

– Можно, – ответил я, – и даже очень. Во-первых – перевод дело добровольное.

Я предлагаю своим Верным, имеющим к этому интерес, перейти к вам, а вы их принимаете. Все три стороны совершают свои действия без принуждения. Во-вторых – так как вы тоже мой Верный, то вместо разрыва клятвы происходит ее передача. Понятно?

– Вроде понятно, – согласился Михаил, – неясно только, как к этому нашему решению отнесется Господь Бог…

Одобрительный гром прогремел после этих слов почти сразу.

– Вот видите, Михаил, – сказал я, – Небесный Отец относится к данному варианту развития событий вполне положительно. Не растранжириваем данный нам ресурс, а перебрасываем подкрепления на направление главного удара. У меня эти люди находятся в резерве третьей очереди, и до задействования в боях пройдет немало времени, а вот вам здесь они нужны позарез. Но вот в чем дело. У меня здесь почти одни артурцы из тех, что попали в наш госпиталь или были благословлены мною в той ночной атаке: в основном пехота, артиллеристы и моряки, а вот кавалерии почти нет.

Идея конно-гренадерской бригады накрывается медным тазом, тем более что с конным составом у вас тоже не очень… Сдается мне, что ваша бригада должна быть просто гренадерской, и кавалеристами в ней могут быть только разведка и посыльные. Но вы не переживайте: на затяжном марше за счет длины ног и выносливости остроухие на своих двоих обгонят любую кавалерию, а потом еще разорвут ее на части. Но чтобы ваши унтера и офицеры не отставали от своих подчиненных, придется мне с вами поделиться направляющей и укрепляющей сывороткой из одного интересного мира…

Услышав эти слова, Михаил промолчал, и я счел это проявлением согласия.

И вот командный центр моего внутреннего Я заполнен народом.