Сопки Маньчжурии

Офицеры-Верные из числа порт-артурцев уже видали моих бойцовых остроухих в деле, и им не надо было рассказывать о том, как хороши в настоящем бою эти мускулистые, саженного роста, длиннорукие и длинноногие, чуть раскосые остроухие девицы. Видали эти офицеры и русских солдат-новобранцев, дома мясо едавших только по праздникам – тех, перед тем как учить воинским наукам, требовалось подкормить и подлечить. Так что без малейшего стона они приняли контингент, пересчитали и переписали, разбили на батальоны и роты, назначили командиров и унтеров, после чего приступили к курсу молодого бойца.

Учитывая, что физические кондиции у этих новобранцев были выше всяких похвал, трехлинейная винтовка Мосина смотрелась в их руках детской игрушкой, а понятие дисциплины и порядка было прописано прямо в генах. Особенно тяжело было приучить остроухих носить мундиры, правильно мотать портянки и надевать сапоги, – но и тут врожденная сообразительность универсальных солдаток брала верх над природной дикостью.

А без обмундирования было нельзя. Михаил – это еще совсем молодой и неопытный Патрон, и чтобы его Единство не начало рассыпаться розно, новоявленным Верным следовало находиться в одном с ним мире. По крайней мере, так должно быть в течение полутора или двух месяцев. К своим Верным Патрон должен возвращаться после деловых поездок, и поблизости от них проводить все свое свободное время. Чем теснее между ними контакты, тем плотнее Единство спаивается горизонтальными связями, ведь первоначально каждый его член ориентирован исключительно на Патрона. Когда я вспоминаю, как проходил эту стадию своего развития, то даже самому не верится, каким я в том момент был неопытным и наивным. И только появление в Единстве солдат и офицеров танкового полка придало ему законченный вид и устойчивую форму.

А так как интересы дела требуют от Михаила присутствия в его родном мире, то и его Верных необходимо разместить не в Тридесятом царстве, а где-нибудь поблизости.

В итоге временной базой для бригады был выбран Дальний, за время японской оккупации превратившийся в город-призрак. В качестве казармы Михаил решил использовать главное административное здание Дальнего, помпезно именовавшееся: «Управление постройки города и порта» – прекрасно оборудованное и совершенно не пострадавшее, ибо из-за панического отступления русских частей полгода назад город достался японцам в совершенно неповрежденном виде.