Сопки Маньчжурии

Так что, если вы позволите, то я попрошу одну известную вам особу исправить последствия вашей горячности…

– Позволяю, Сергей Сергеевич, позволю, – сказал Михаил, усаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу, – зря я и в самом деле размахался кулаками, но и вы должны меня понять: кто ж мог предположить что главнокомандующий русской армии окажется настолько круглым нулем…

– Лилия, – сказал я куда-то в пространство, – ты мне нужна!

Уж не знаю, чего или кого ожидал господин Куропаткин, но внезапное появление нашей мелкой божественности прямо посреди кабинета привело его в совершеннейший ступор.

– Я слушаю тебя, папочка, – тем временем сказала та, с любопытством оглядывая кабинет, – кого я тут должна вылечить и от чего: от жизни или от смерти?

– О жизни и смерти речь пока не идет, – сказал я, кивая на Куропаткина, – вылечи вот этого человека от гематомы под глазом. Наш общий друг проявил некоторую несдержанность и перебор с воспитательными воздействиями.

– Общему другу я бы посоветовала пить пустырник от нервов, – отпарировала Лилия, – а вы, господин хороший, вот, садитесь на стул и постарайтесь не шевелиться. А то размахивают тут некоторые кулаками, а нам потом лечи.

Михаил в ответ на эту тираду разразился чистым, ничем не замутненным смехом, а Куропаткин, совершенно обалдевший от того факта, что прямо из его кабинета совершенно ниоткуда появилась прелестная темноволосая девочка в белом платье, позволил усадить себя на стул, а потом стоически терпел Лилины прикосновения.

– Ну вот и все! – сказала та минут через пять, когда экзекуция была закончена, – дело сделано. Давно не имела дела со столь терпеливым пациентом. Будет что-нибудь еще – обращайтесь, но постарайтесь больше не злить этих двоих. От царского брата вы августейшей ручкой в глаз уже получили, а мой папочка только кажется наполненным ледяным спокойствием, на самом деле в его тихом омуте водятся самые отборные черти.

Хлоп! – и нет больше никакой Лилии; только запах мирры и ладана, облачком повисший в воздухе, да раскрытый от удивления рот господина Куропаткина.

– Закройте рот, Алексей Николаевич, – сказал Михаил, – и привыкайте к чудесам: то ли еще будет…

На то, чтобы собрать всех командующих армиями, потребовалось не три, а целых четыре с половиной часа.