Сопки Маньчжурии

После того как его отпустило, протоиерей Иоанн Кронштадтский принял условия задачи как данность и со всем пылом своей души взялся за труд наставления в христианстве восьми тысяч чистых безгрешных душ.

Совсем не о том пенял русскому самодержцу Артанский князь Серегин, младший архангел, творящий чудеса походя, даже не задумываясь. Не Лев Толстой виновен в упадке русского государства, и даже не всеобщее неверие и развращение. Все это – лишь симптомы болезни, не причина, а следствие того небрежения, которое самодержец проявил по отношению к своему государству и народу.

Как всякий священник, пошедший путем аскезы, испытывая неуверенность в подобных ситуациях, отец Иоанн был самокритичен вплоть до самопоношения, и сейчас, пока еще ничего не началось, ему хотелось встать с этого места и заявить самоотвод. Мол, избавь, Господи, меня, недостойного, от этой пытки, которую я не в силах перенести, потому что грешен я перед тобой, и позволь удалиться, желательно в монастырь, замаливать грехи…

Господь на эту молитву мог бы ответить: «Если ты удалишься в монастырь, то кто работать-то будет?»… Но как раз в этот момент время для вопросов и ответов закончилось.

– Скажите, Сергей Сергеевич, вы специально бросили моего брата один на один с этим сражением, после того как убедились, что дело сделано и победа неминуема?

– Разумеется, – ответил тот, – поймите, Николай Александрович – мне ничего не нужно от вашего мира: ни удела, ни даже новых Верных. Зато эти Верные пригодятся вашему брату, который обещает стать великим императором.

– А если я передумаю отрекаться, – тихо прошипел император, – что тогда?

– Тогда приготовьтесь выбирать способ своей смерти, до Ипатьевского дома вы точно не доживете, – жестко ответил Артанский князь. – Мои полномочия на такой случай вам прекрасно известны, как и то, что лично перед вами я никакого пиетета не испытываю. И ваш брат меня поймет, ибо по-другому при данных обстоятельствах никак. Несчастный случай, торжественные похороны – и жизнь у страны буквально с чистого листа.

– Ники! – вскричала императрица, хватая мужа за руку, – что ты делаешь, безумный!? Очнись! Я больше не хочу жить такой жизнью, когда каждый день будет грозить нам бедой!

– Аликс, неужели ты сама не хочешь оставаться на троне? – воскликнул Николай, развернувшись к жене, при этом у него был вид как у ударенного пустым мешком по голове.

– Не хочу! – всплеснула руками Александра Федоровна.