Сопки Маньчжурии

А это – Сергей Юрьевич – капитан первого ранга Николай Оттович фон Эссен, гроза японских миноносцев и просто хороший военно-морской специалист, который сегодня поработает у нас экспертом по японским броненосцам…

– Николай Оттович, пора, – говорит Артанский князь. – Я подключаю вас к своей энергооболочке…

Я хотел было спросить, что это значит «подключить к энергооболочке», как вдруг почувствовал, что мое тело оцепенело, а прямо перед глазами появилось объемное изображение головного японского броненосца, рассекающего взлохмаченные мутные воды Желтого моря.

И над грот-мачтой этого корабля трепещет вымпел командующего флотом адмирала Того. Изображение такое четкое, что видно, как по палубе бегают мелкие фигурки матросов, расчехляющие орудия. А прямо у основания фок-мачты броненосца изображен желтый треугольник вершиной вниз, с расходящимися от него шкалами тысячных.

– Нет-нет, Сергей Юрьевич, – говорю я, – не так.

Попробуйте навестись на носовую башню. Если удастся попасть в ее тонкую крышу, то японцам будет совсем нехорошо. Там сейчас на стеллажах лежат особые удлиненные фугасные снаряды и заряды для первых четырех залпов, а мадам Шимосе – дама нервная и не выносит сильных потрясений… Но для этого требуется попасть почти в середину крыши башни, потому что от близких попаданий погреба защищены барбетом…

– Хорошо, Николай Оттович, – сказал на этот раз уже Артанский князь, – сейчас сделаем как вы скажете.

Я не слышал ни слов, которыми командир дивизиона подавал команды на батареи, ни мнений, которыми тот обменялся с Артанским князем – но только прицельная марка сдвинулась вперед, установившись на носовую башню, потом где-то позади меня раздался приглушенный грохот залпа (в этой энергооболочке все звуки приглушены).

– Вероятность поражения выбранной точки – шестьдесят процентов, – сказал Серегин-второй; почти сразу орудия грохнули еще раз.

В крышу башни, правда, не попал ни один снаряд. Один ударил под первую трубу, откуда после ярчайшей вспышки сразу повалил густой черный дым, другой бесполезно разорвался в воздухе, пробив левое крыло мостика, третий ударил в палубу сразу за форштевнем, разворотив форпик; еще несколько легли довольно близкими накрытиями, подняв высокие пенные столбы воды.