— Верю, — соглашается Сергей Владимирович. — Лика, ты теперь наша девочка. Дымарская. Тебе же лучше, если у тебя с твоей семьей больше не будет ничего общего.
Середина июня. Жара стоит под тридцать градусов. Но по моей коже пробегает озноб. Я так и не научилась смотреть в глаза свекру. Невольно завидую Дарине, она бойко спорит со всеми. Во мне же, в самой глубине души, по-прежнему живет страх. Скользкий и липкий. Стоит только дать ему волю — он тут же свои щупальца распускает, по рукам и ногам сковывает, рот затыкает.
Я боюсь таких мужчин, как Сергей Владимирович. Могущественных, властных, жестких. И я мужа своего перестала бояться относительно недавно."
"Владимир обнимает меня. Его пальцы скользят по моей коже — я ведь в купальнике. На самом деле страх, который во мне взращивала моя семья с рождения, никуда не делся. Он просыпается при каждой спорной ситуации. Я впадаю в ступор и быстро соображаю, что сказать и сделать, чтобы понравиться. В идеале — убежать и забиться в норку.
Пальцы Владимира впиваются в мою кожу.
Это не больно. Он показывает, что рядом. Он отбил меня у своей семьи еще до нашего знакомства. До наших признаний друг другу. До нашей близости в постели. От рассказов Леры у меня мурашки по коже.
«Владимир, ты умом тронулся?»
«Тронулся. Влюбился».
Мне он ни разу не говорил о любви. Я даже не представляю, как он произносит эти слова. «Я влюбился». Но родителям объявил. Лера бы лгать не стала.
Невозможно измениться за один месяц. Я уже не тот человек, что была до замужества, но до цели мне еще далеко.
А идти по тернистой дороге за смелостью и уверенностью в себе намного легче, когда за спиной шагает настоящий злой Серый Волк.
Я кладу руку на ногу Вовы. Под столом. Он легонько поглаживает мой бок.
— Да, я Дымарская. Разумеется, — говорю с улыбкой. Что бы ни случилось — я с ними. Со своим мужем. Мой отец так хотел — и я покорилась. А теперь я хочу этого сама. — Мне просто нужно разобраться. В последнее время часто слышу, что я очень похожа на Веру. Но при этом, едва я начинаю задавать вопросы, разговор поспешно сворачивают.
— Похожа, Лика, — кивает Сергей Владимирович. — Еще как.
Мы едем домой поздно вечером. Я чувствую себя расслабленной и довольной — как всегда после бани. Владимир ведет машину.
— Вов, расскажи мне про папу, — говорю я, потягиваясь.
— Что именно? — спрашивает он.
— Я не боюсь ничего. Просто хочу знать то, что знают остальные.
— Мои родители относятся к тебе хорошо, — произносит совершенно серьезным тоном.
