Толкнувшись вперед бедрами, Чернышов издает стон, от которого я жмурюсь и пускаю каменный член в свое тело.
Смотрю в глаза Руслана, кусая губы, пока он наполняет меня собой. Насаживает на себя мое тело, толкая мои бедра вниз, а свои вверх. Уходит назад и возвращается опять, впечатывая в стену, но между мной и стеной его ладони, которые сжимают ягодицы.
– Не кричи… Оля… м-м-м… не кричи…
Кусаю его плечо.
Чернышов стонет мне в шею.
Внутри меня вторжение, от которого между ног спазмы.
Дав к себе привыкнуть, он начинает вколачиваться в меня так, что у стены подпрыгивают коробки.
Минуты сплетаются в бешеную кривую, и я пытаюсь поймать каждый скачок.
Руслан ловит мои губы, но мы почти кусаем друг друга, а не целуем. Этого все равно мало. Много становится тогда, когда он меняет тактику и соединяет нас под другим углом, отчего наш совместный стон растекается по комнате моим оргазмом. Таким ярким, что за его вспышками я могу только чувствовать и ничего не могу слышать.
Глава 45
Наши дни.
Оля
– Давно ты видел родителей? – черчу пальцами медленные круги на теплой, гладкой коже плоского живота.
На ней рябью проступают мелкие мурашки, следуя за моими пальцами до широкой резинки черных боксеров, торчащих из расстегнутой ширинки. Наблюдаю за собственными движениями, вытянувшись голая вдоль Чернышова на узкой, старой кровати брата. Убранные на пол коробки громоздятся вокруг. Разобрать постель заняло пять минут, но нам обоим нужна передышка, особенно мне, потому что мои ноги и руки все еще ватные и тяжелые.
Забросив за голову руку и закрыв глаза, Руслан отвечает:
– Перед Новым годом…
– Был в гостях?
– Проездом.
– Как у них дела?
– Размеренно…
Я общаюсь с его родителями нечасто. Поздравления с праздниками, обмен фотографиями. Мы редко виделись. После нашей свадьбы пару-тройку раз, в том числе когда Миша родился. Они редко покидают свой город и переезжать не хотят. Родители Руслана возрастные. Гораздо старше моих. Он был поздним ребенком, его отцу за семьдесят.
Его рука гладит мое плечо.
Хочу поцеловать его грудь, но почему-то себя останавливаю. Вернуть всем своим желаниям полную силу так трудно. Трудно без оглядки сделать этот шаг. Выплеснуть на него ту нежность, которая разгорается во мне с каждой секундой, пока мы вместе. Так естественно и так трудно одновременно."
"Запах старого матраса и пыли перебивает аромат его тела. Аромат мужчины, но не посторонний, а родной.
