Квартира досталась моей бывшей жене от родителей, большую часть нашей совместной жизни там жила ее бабушка.
Мой попутчик в лифте смотрит достаточно внимательно, чтобы я мог понять – меня узнали.
Выйдя на шестом, не с первого раза нахожу квартиру, которая мне нужна, потому что сворачиваю не в ту сторону, но когда нахожу, вижу, что дверь приоткрыта, что не совсем, твою мать, нормально, учитывая то, что все люди совсем не братья.
На входе коридор со шкафом и круглым зеркалом, которое заполняется моим отражением. Здесь не тесно, но просторной эту жилплощадь тоже не назовешь.
Осматриваюсь, прикрывая за собой дверь. На тумбочке лежит женская шуба какого-то ядовито-фиолетового цвета. Пахнет духами. Я совершенно незваный гость, но голос сына где-то в квартире быстро избавляет от угрызений совести. Изучаю детали вокруг себя, включая узоры на обоях и потолочную подсветку. Я знаю, что в коридоре совсем недавно был ремонт, и все здесь новое.
– Камень… ножницы… бумага…
Тихий женский смех сопровождает слова Мишани.
Шипы кроссовок клацают по полу, напоминая о том, что нужно разуться. Сбросив кроссовки, иду на звуки приглушенных голосов, которые приводят на кухню.
В компании форматной блондинки, которую я уже видел раньше, Миша сидит за столом, очевидно, находясь в процессе обеда. В его левой руке ложка, в правой кусок хлеба, на столе перед ним тарелка супа. На щуплых плечах майка без рукавов, на ногах пижамные штаны.
– Пап! – слетает со стула, когда видит меня в дверном проеме.
Блондинка, кажется, Маша, выгибает брови в ироничном удивлении.
Осматривает беговые лосины под спортивными шортами, в которые я одет.
– В здоровом теле здоровый дух? – замечает с усмешкой.
– Где Оля? – спрашиваю, не расположенный к дружеским беседам.
– Собирает вещи, – отвечает она.
– Я собрал лего! – Мишаня дергает меня за куртку, почти выпрыгивая из пижамы. – Пошли, покажу!
Треплю его волосы, опустив глаза.
– Мне нужно поговорить с мамой.
– Мам! – орет сын, вылетая из кухни.
Его пятки топочут по полу, и я трогаюсь следом.
Толкнув дверь комнаты дальше по коридору, врывается в нее ураганом. Это детская, и когда я захожу следом, вижу Олю перед открытым шкафом с одеждой сына в руках.
– Папа пришел, – объявляет он, с разбега запрыгивая на свою кровать.
Я смотрю на его мать, остановившись в дверях. В ее глаза, которые выглядят удивленными всего секунду. Осматривают меня с головы до ног. Врезаются в мои. Ее глаза серые, но я никогда не считал их обычными.
