Сорванная помолвка

Воспитанный, приятный, уважительный. И главное – никакого тонального крема на лице. Косметические ухищрения недостойны настоящих героев Империи. Они им попросту не нужны.

Я невольно подумала: будь тот, первый Бруно хоть немного похож на второго, я бы не сбежала тогда на вокзале. Как странно. Имена одинаковые, а фьорды совершенно разные.

– О чем вы задумались, Дульче? – спросил Бруно.

– Об именах, – честно ответила я. – Что одно и то же имя может принадлежать совершенно разным людям. Ну просто совершенно, понимаете?

– Мое имя не столь редко, – заметил он.

В его словах поначалу прозвучали нотки гордости за свою семью, но после того, как они прозвучали, на лицо набежала странная тень сомнения то ли в семье, то ли в своей принадлежности к ней. Хотя она быстро уступила место сияющей улыбке.

– Так что моего деда звали Бруно, и прапрадеда – тоже. Не думаю, что у нас похожие характеры.

– К старости характеры обычно портятся, – заметила я, вспомнив при этом почему-то фьорда Кастельяноса.

Вот ведь, даже окончательно состариться не успел, а характер портится просто на глазах. Всего несколько дней – а какие разительные изменения!

Бруно покрутил опустевшую тарелочку из-под нарезанной булочки. В его чашке тоже ничего не осталось. Но герой продолжал сидеть в буфетной и явно не хотел уходить в свою одинокую палату. Ему там совсем тоскливо. Одно развлечение – еда, и та закончилась. Как и время, на нее отведенное.

– Дульче, – проникновенно сказал Бруно, – может, вы посидите у меня в палате, расскажете что-нибудь? А то мы так и не поговорили.

– Ой, нет, – испуганно сказала я, вспоминая злое лицо целителя. – Фьорд Кастельянос рассердится. В процесс лечения вмешиваться нельзя.

– Да чем вы вмешаетесь? – удивился он, таким красивым жестом приподнимая правую бровь, что я даже залюбовалась. – Просто посидите. Вы магичить не будете – значит, процессу исцеления ничего не грозит.

Я заколебалась, но ненадолго. Воспоминания о грозном фьорде Кастельяносе полностью отбили желание ходить по палатам без его разрешения, а так как целителя сейчас уже нет, то и разрешение он сможет дать только завтра.

– Потом как-нибудь, – пообещала я. – А сейчас надо убирать. Да и кастрюли в столовую давно пора вернуть.

– Давайте я помогу, – приободрился он.

– Вам из отделения выходить нельзя, – напомнила я.