Вот я разгуляюсь, когда приеду. Сразу же забабахаю ремонт в квартире, вместо поездки на море. До следующего лета еще далеко. Успею снова накопить. И на имплант, и на все остальное.
И вроде бы радоваться надо, такие деньги на руках и скоро вернусь домой к Вере, но от чего-то грустно. Кто бы мог подумать, что я буду скучать по месту без удобств, еще находясь здесь.
Перевожу взгляд на вибрирующий телефон: Вера.
«Проще дозвониться до президента, чем до тебя. Теперь я уезжаю в срочную командировку. Холодильник затарила и кое-что купила тебе на день рождения.
Ну это на случай, если не успею вернуться. Так что подарок заранее не разворачивай»
Значит, буду делать тебе по ночам сюрприз. Приедешь и не узнаешь свою гостиную.
* * *Давно у меня не было такой бессонницы. Хотя ночь перед важными событиями всегда беспокойна. Но сейчас важного нет. Я всего лишь возвращаюсь домой. Одна.
Что ж так паршиво-то на душе? Впервые здесь за окном дождь. Давно пора было отсюда уезжать. Теперь здесь сыро, мокро и почему-то хочется плакать в такт дождю.
Зачем я вообще пошла на это собеседование? Ну, где Кротов, а где я?
Крепко зажмуриваю глаза и принимаюсь считать до десяти. На пятой секунде я четко слышу звук открываемой двери. Кажется, перестаю дышать от страха. Тут не может быть посторонних, но все равно страшно. От самой себя.
Когда рядом со мной проседает кровать, я не открываю глаза. А, кажется, наоборот крепче их зажмуриваю. Я знаю запах этого парфюма. Сердце начинает стучать как ненормальное. Я сама не понимаю, чего хочу.
Чего-то определенно хочу.
Правда, точно не того, чтобы Даня включил ночник. В темноте за свои поступки не стыдно. А теперь — да. Каждой клеточкой кожи чувствую, как он смотрит на меня. Знает ли он, что я не сплю? Знает. Шикарно, он в курсе и я в курсе, что он в этом самом курсе. Господи, чего я несу?
Да какая разница, что творится в моей кукушке, если это не слышат другие? Не пойман — не вор. Я тут же ощущаю легкое прикосновение его пальцев к моему виску. Он аккуратно ведет вниз к шее и, стоило только Кротову откинуть одеяло вниз, я моментально покрываюсь мурашками.
И тут я не выдерживаю. Открываю глаза, когда чувствую его пальцы, обводящие вырез сорочки. Смотрю на него в упор, не решаясь одернуть его руку. Самое странное, что он совершенно точно не пьян, но улыбается."
"— Знаешь, я скучал, — чуть усмехнувшись, произносит он. И нет в этой легкой усмешке злобы. Творится что-то странное, чему я никак не могу дать нормального определения.
