— Я не шучу. Мне нужно домой.
— А мне нужна ты здесь.
— Для этого есть проститутки, которые еще недалеко двинулись. Верните их, чтобы ночка была не испорчена. А я с вами трахаться не собираюсь. Так что все равно облом.
Я ожидаю какой-нибудь колкости, но не того, что этот гад начнет закладывать пельмени в пароварку. Я точно идиотка, ибо засмотрелась на эту картинку, как загипнотизированная."
"Очухиваюсь только тогда, когда он в очередной раз берет меня за руку и ведет за собой. В этот момент я ощущаю разлившееся по телу тепло и какое-то странное чувство.
Это действие алкоголя. Иначе я не знаю, как объяснить то, что спокойно отношусь к тому, что Кротов подталкивает меня на диван. Рядом с журнальным столиком на полу стоит моя подарочная коробка. Но он не спешит ее открывать. Вместо этого перемешивает колоду и раскладывает карты. Встань и уйди. Он ничего мне не сделает в этом случае.
Ну что я за тряпка такая? Он только что собирался трахать проституток. А я? А я сижу и как дура смотрю на карты, вместо того, чтобы встать и уйти.
Когда я потеряла чувство гордости?
— Не буду я с вами играть на раздевание.
— Не бойся, я поддамся.
— И какой тогда в этом смысл?
— Люблю быть голым.
Ну это же очередной подвох, дура. И ведь ведусь. Выигрываю три раза подряд, и, кажется, пора бы остановиться ввиду того, что Кротов уже снял часы, цепочку и футболку. Но не останавливаюсь. Хотя не смотреть на его голый торс становится сложно. Только слюни бы не потекли.
Он в очередной раздает карты, а я впервые замечаю на его большом пальце правой руки шрам.
Пялюсь на его руку, запоминая каждый участок. В голову тут же приходит странная мысль. Знай я тогда в отеле об этом шраме, я бы непременно нащупала его, распознав, что я проснулась не в тисках Савицкого. Руку Игоря за ту ночь я изучила вдоль и поперек.
Вот только зачем я снова об этом думаю? Не буду я просыпаться с Даней в одной кровати. Не буду.
— Что такого с моей рукой, что ты так на нее смотришь?
— Я смотрю на ваш шрам на большом пальце.
— И что с ним?
— Все в порядке с ним. Ходите.
— А может, мандавушки? — пододвигает мне бокал.
— Вы бы, блин, мандавошек еще предложили.
— Чего нет, того, к счастью, нет.
— С таким-то образом жизни и любовь к проституткам — это удивительно. Мне кажется, живности в ваших трусах хватает, — любой другой за такой «комплимент» мне бы отсыпал леща, этот же смеется. — И что смешного?
— До меня вдруг дошло. Меня во время секса никогда на «вы» не называли.
