И я представил, что мы трахаемся, а ты «а вы носки с себя снимите?» или что-то в этом духе, — примерно так я себе и представляю наш секс. Именно на «вы». — А чего ты вспыхиваешь? — это он намекает на мою красную морду? — Ну ты же понимаешь, что секс между нами — это просто вопрос времени. Ну неделей раньше, неделей позже, суть-то одна. Ты не можешь этого не понимать.
— Ходите.
— Почему ты воруешь? — внезапно произносит Кротов. Это, чтобы усыпить мою бдительность и в итоге выиграть? Облезешь. У меня хорошие карты.
— Не знаю, — пожимаю плечами. А ведь я реально не знаю, зачем это делаю. Раньше понятно. — Сейчас это все возникает внезапно. Не могу себя контролировать. Какой-то импульс и вот я уже ищу себе подходящую жертву.
— И как давно ты это делаешь?
— Как сбежала из детдома, так почти сразу и начала. Накопленные деньги не удалось взять с собой, а идти к метро попрошайничать и делиться с каким-то хреном, мне не хотелось.
— А почему именно богатые? Потому что не заметят пропажу?
— Потому что сволочи.
Я как только попала на улицу, попросила купить батон. Просто батон. Не деньги на сигареты или пиво. А просто булку. Мужик одет был как с иголочки. При деньгах, к гадалке не ходи. Сел в итоге в дорогущую машину. Для него купить батон — это как плюнуть. А те, кто одеты обычно и не имеют ничего за душой, давали копейку. Да, копейку, которую нужно было копить, чтобы что-то купить. Но давали. В общем…, — замолкаю, поняв, что ляпнула лишнее. — Неважно.
Очередной тур снова выигрываю я. В этот раз Кротов снимает с себя один носок.
Следующий раунд первый раз проигрываю я и аналогично снимаю носок. Последующий тоже продуваю я и остаюсь с босыми ногами.
А дальше, когда Даня приносит тарелку с пельменями, я теряю голову. Вот тебе и манду. Неприлично столько есть даже одной, а уж при ком-то. Особенно неприлично то, что Кротов при этом съел какие-то три мандушки.
— Деточка, не подумай, что мне жалко, но ты не лопнешь?
— Нет. Думаю, по мне видно, что жирок остается во мне. Ходите.
Я снова проигрываю очень быстро и снимаю с себя цепочку. Хочу соскочить и сбежать отсюда, но Кротов настаивает на очередной партии, которую я снова ожидаемо проигрываю и снимаю свитер.
— Я больше не буду.
— Будешь. Играем минимум до десяти. Желание именинника — закон.
До десяти… значит, этот раунд последний. Я начинаю паниковать, когда понимаю, что продую. С такими картами только в гроб класть. И Кротов это понимает. Правда, в какой-то момент я выворачиваю.
