Совокупно – около трехсот тонн разом…
Шерсти, кстати, привезли не так и много.
Да ее хватило для ковров из-за крайне низкой производительности данного ремесла. Но если бы Андрей задумал выпускать ткани, то изрядно бы обломался. Рынок Касимова был интересный, но основной торг шерстью шел по весне, а не по осени. И к тому моменту, как Андрей дернулся, ее просто не было в продаже…
Жизнь в вотчине била ключом.
Замершая было стройка стены, поднявшейся едва на аршин, продолжилась. Медленно, но уверенно. Благо, что за зиму удалось сделать еще четыре формы для выделки римского кирпича.
Людей, конечно, теперь в пределах вотчины находилось существенно меньше. Но для текущих дел их хватало. Кроме того, люди приходили. Точнее с купцами на лодке приплывали. Жиденькой струйкой, но она была непрерывной. Редкая лодка не везла кроме груза еще и пассажиров. Про струги и говорить не приходилось.
С одной стороны, очень этому способствовала новость о строительстве каменной крепости на южном рубеже. Так что мелкие артели разного толка подтягивались в поисках работы.
С другой стороны, огромную роль играли девицы и вдовицы. Ведь Андрей через отца Афанасия объявил, что даст за вдовицу пять рублей приданного, а за юницу – семь, если жених их поселить в вотчине его. И станет ему служить. Так что на эту приманку всякого рода бобыли да прочие охочие потянулись. Пусть и не так чтобы и охотно. Ведь крест прилюдно нужно целовать, на службу Андрею в вотчине его.
И каждому пришедшему Марфа должна была найти занятие.
И каждому пришедшему – дать корм да обеспечить крышу над головой.
Но ресурсов хватало.
Выехавшие сотни освободили землянки…
А ведь Марфе было не легко.
Ой как не легко, бегать и следить за всем этим, будучи непраздной. Понятно, что не на позднем месяце. Однако супруг отличился, и она вновь ждала ребенка. Кого в этот раз? Бог весть. УЗИ было не доступно.
Первенец же их рос. К счастью, не умерев как многие другие новорожденные от всякого рода инфекций.
Окрестили его Василием, так как народился на день Василия Великого.
Тут уж ни о каком выборе имени вопрос и не стоял. Отец Афанасий даже и не спрашивал – просто уведомил, каким именем окрестит. И было этому малышу к июню 1555 года всего полтора года. Посему молодой сотник им почти не занимался. Мал еще. В отличие от матери, которой пришлось завести себе помощницу – мамку, чтобы за сыном приглядывала. Самой то ей дела решить требовалось и изредка выходить за периметр строящейся крепости.
