Так-то под рукой Руа ля Франц много всяких народов. И бретонцы, и бургунды, и прочие. От франков там больше название.
– Жив. Пока жив. Бледный лежит и без сознания.
– Если выживет, то поединки проводить больше не сможет. И было бы недурно взять его на службу.
– Это еще зачем?
– Рапира – тот клинок, которым он дрался, очень опасное оружие. И он в нем сведущ. Если подобрать Государю телохранителей да обучить ей – они станут серьезной помехой на пути злоумышленников.
– Однако ты его победил.
– По воли Всевышнего.
И то, только от того, что я знал, с чем столкнулся, а он – нет. С саблей так, как я, никто не управляется. Да и вообще, сабля – это оружие всадника. На земле от нее толку мало. Воины же с рапирами и добрыми бронями – страшная преграда. Только брать в них нужно людей худородных, не связанных ни с какими боярами да князьями. И возобновлять убыль из таких же, не давая потомкам до десятого колена служить ту же службу.
– Отчего же?
– Чтобы они были преданы Государю и наследнику его, всем обязанные.
И оттого бы опасность заговоров с их участием свести к ничтожности. Брать недорослей. Кормить-упражнять. Потом лет десять держать в телохранителях и отправлять на покой, давая содержание. Ибо рапира – оружие быстроты, а с возрастом она уходит. Они же, уходя на покой, служили бы другую службу, все также обязанные Государю своей судьбой и благополучием.
Царица с каждым словом парня все сильнее прищуривалась и напрягалась. Словно пантера перед прыжком.
– Ты что-то знаешь? – наконец, спросила она.
– Ты сама видишь, как все душно в державе. Многие князья да бояре недовольны выбором Государя своей жены. Полагая, что это их ущемляет и оскорбляет. А потому они смогут воспользоваться любым подходящим поводом. Неудачной войной или голодом из-за неурожая. Посему было бы недурно подготовиться и к такой беде.
– А ты доволен выбором Государя?
– Это его выбор. А потому я его уважаю. К тому же, какой бы выбор он не сделал, князья да бояре не приняли бы его. И если ты падешь, то дальше будет только худе.
Вкусив крови они, как бешенные псы, будут рвать всех следующих женщин, что Иоанн Васильевич станет приближать к себе. А вместе с ними и потомство, надеясь протолкнуть девицу из своих, дабы утвердиться у престола. Или ты думаешь, что гибель твоего сына – случайность?
Глаза ее вспыхнули, а рот чуть приоткрылся в оскале. Эмоции, видимо, женщину переполняли. И боль от утраты ребенка еще не утихла. Тем более такой нелепой утраты. Андрей же продолжил.
