Так еще до рождения Христа в Индии железо пекли. Ныне то, понятно, многое устроили по уму.
– А мы отчего сие не ведаем?
– Так только очень немногие семьи кузнечные о том ведают, да и те обитают в землях магометанских. И берегут сию тайну как зеницу ока. Уже тысячу лет берегут, а до них другие стерегли.
– Откуда же ты о ней прознал?
– Ты хочешь, чтобы я тебе ответ просто придумал или соврал что-нибудь интересное? – усмехнулся парень.
Илья вяло улыбнулся, но промолчал. По нему было видно – любопытно, безумно любопытно.
Но настаивать не хочет. А сынок его возьми да ляпни:
– Неужто на сковородках адских можно болтать? Боль же. Ужас. Страх. Ни словом обмолвится, ни вздохнуть. Одна сплошная пытка. Отец Афанасий так сказывал.
– А он там был? – усмехнувшись, спросил Андрей.
– Где?
– Ну где эти сковородки стоят.
– Да откуда? Он же жив. – произнес сынок да осекся, глядя на улыбающееся лицо Андрея. – Но боль. Разве можно привыкнуть к тому, что тебя жгут раскаленным железом?
– Глупости это. К любой боли можно привыкнут, – нехотя ответил Андрей и замолчал, не желая развивать тему.
Но сын кузнеца не успокаивался…
– А что потом?
– Что потом?
– Когда к боли привыкнешь.
– Вот тебе по нежной юности тяжко было к горну подходить от жары?
– А то как же!
– А теперь?
– Да ничего.
– Вот и ответ на твой вопрос.
– Но ведь тогда получается, что горение в аду не может быть вечным мучением.
– А кто тебе сказал, что в аду это главное мучение? – нехотя ответил парень.
– Ну…
– А аду нет запертых дверей.
Но никто оттуда не уходит. Ибо совесть, нередко бессильная тут – там обладает безграничной властью. И наказание твое не в том, чтобы гореть, а в том, что ты раз за разом умираешь от страшных, обостренных мук совести за совершенные дела. Умираешь, а умереть не можешь. И деться никуда не можешь. – произнес Андрей, вспомнив очень понравившуюся ему концепцию из сериала «Люцифер».
– А как же дьявол? Разве он не борется с Господом нашим за наши души? Разве не истязает нас на потеху своей черной души?
– Господь наш Всемогущ.
А это значит, что дьявол супротив него – ничто. Иное говорить – оскорблять Всевышнего, сомневаясь в его всемогуществе. Нет, дьявол просто присматривает за адом. Считай управляющий или приказчик. Поганая работенка, на которую ее туда самого упекли в наказание за бунт. Поверь – смотреть из века в век на корчащихся в муках совести людей удовольствие отвратительное. И само по себе та еще пытка. Не забывай – он ведь ангел.
