Включив туда даже те буквы, которые не описывал, считая дублями или утратившими смысл. А далее, за таблицей, просто записал перечень основных, предельно просто сформулированных правил, так или иначе связанных с чтением и письмом. Завершал же справочную часть он таблицей специальных символов. Причем не только той, что уже употреблялась, но и той, которая требовалась в некой перспективе, вроде всякого рода двоеточий, многоточий, запятых и так далее.
Получилось довольно добротно и основательно. Во всяком случае на фоне того, что вообще в те годы существовало.
Не только на Руси, но и в принципе, в мире.
Тут нужно отметить, что восприятие грамотности в XX–XXI веках и ранее очень сильно отличалось. Причем не в деталях, а в принципе. Дело в том, что справочников и словарей до конца XIX века попросту не существовало. Во всяком случае в России, в которой внятной регламентации языка до советской эпохи не существовало вообще. Во всяком случае всеобъемлющей. Из-за чего все эти вещи и не выступали эталоном правильности.
Вместо них опирались на читательский опыт[14] и свое виденье вопроса. Это отмечал еще Белинский в начале XIX века, говоря о том, что в русском языке столько же правописаний, сколько книг и журналов[15].
На Руси в XVI веке кроме очень узкой ниши официальных документов, в которых подражали насколько могли старым текстам, имелась бытовая орфография и буквоупотребление, которые довольно сильно плавали от района к району. Общая его идея была близка к языку интернета – главное, чтобы адресат послания тебя понял, все остальное не имело никакого значения.
Так что Андрей без малейшего зазрения совести или иных рефлексий лепил букварь для обучения бытовому письму. Такому, какому хотел. Просто давая будущим ученикам возможность понимать и другие тексты, в которых массово употреблялись дубли, давно потерявшие всякий смысл в живом языке. Какая-то смысловая нагрузка в них оставалась только в официальных публичных текстах. Но и там мало кто понимал – почему в этом слове употреблялась такая буква, а не иная.
Максимум ссылаясь на какие-то старые книги, где делали также…
Вторым учебником Андрея была «Арифметика начальная» которая в свое время вызвала в нем массу рефлексий. Теперь же, глядя на этот текст, он был еще более доволен, чем букварем. А чувство тревоги, если и возникало, но не сильное.
На Руси в 1554 года безраздельно властвовала старинная система непозиционного счета и запись чисел в такой же архаичной форме[16].
