Они имели полный комплекс стандартного защитного снаряжения воина, но вместо пики получили короткое копье на лямках.
Потом – шли десятки. Во главе каждого – десятник. За ним первое, второе и третье отделение, состоящее из урядника и девяти воинов – рядовых. Эти все снаряжены по полной программе, и в качестве основного оружия имели пики. Их, правда, так не называли, именуя ломовыми копьями, но сути от этого они своей не меняли.
Далее двигались послужильцы Андрея. Строго говоря, командирское отделение тоже состояло из послужильцев.
Но не суть. Эти послужильцы также были снаряжены в полный комплекс защитного снаряжения, кроме наруча и большого щита[45], только вооружены иначе. На поясе сабля и саадак с колчаном под двадцать стрел. И у седла еще два колчана по три десятка в каждом. Из-за чего у молодого вотчинника получалось двадцать три тяжеловооруженных конных лучника с приличным запасом стрел. Плюс, как и все воины тульского полка, они, вслед за Андреем перешли на шпоры. Что было большим подспорьем в маневренном бою.
Далее, за послужильцами, следовали казаки и обоз. По уму требовалось выделить какую-то часть войска в самый конец – в качестве арьергарда. Но в эти годы кто за кем идет имело большое значение.
Казачкам, кстати, Андрей тоже немного помог имуществом. Но не сильно. Доспехов не дал, как и оружия. А вот круглых клееных щитов выделил. Чтобы не утяжелять излишне.
Кошевых слуг толком снарядить он не успел. Поэтому они «щеголяли» в тегиляях и шапках бумажных, имея на поясах лишь топоры.
Не дошли до них руки. А зря. Очень они полезный ресурс…
Таким образом, в сотне Андрея числилось 94 помещиков, если считать вместе с ним. А также 32 послужильца, 5 казаков и 36 кошевых слуг. В то время как в остальном полку по весне оказалось сто пятьдесят четыре бойца на шесть остальных сотен. Плюс дюжина послужильцев сверху.
– Да уж… – констатировал князь Шереметьев, покачав головой.
– Я же сказывал – удивит, – заметил с ухмылкой воевода. – Сказывали – готовится к походу, значит не просто так в своей вотчине сидит.
– Так любой в вотчине может сидеть, но не любой оттуда с таким войском выехать может, – заметил стрелецкий голова, стоявший рядом.
– Так и есть, – согласился воевода. – Но он может. Злые языки болтают, что в лесу его посади глухом, так он оттуда рать из леших да кикимор выведет."
"– Удивительный человек, – покачал головой князь Шереметьев, взгляд которого прилип к броне парня… посеребренной. Полностью.
