Я много раз просил тебя бросить карты. Умолял, уговаривал, угрожал, но ты оставался глух к моим мольбам. Теперь всё. Я устал, Мойша. Мы все устали от твоих бесконечных проигрышей. Уезжай, – вздрогнув всем телом, устало закончил старик.
– Так он пришёл выбивать из тебя долг? – удивлённо уточнил Матвей, выкладывая на прилавок запрошенную сумму.
– Да.
– И сколько ты им проиграл?
– Сто двадцать рублей."
"– Ого! Большие деньги, – качнул парень головой. – Думаю, за такую сумму они не только тебя, но и всю семью, не задумываясь, мытарить возьмутся.
– Послушай умного человека, Мойша, – снова вскинулся старик. – Или ты хочешь лютой смерти маленькой Розочке или Бене? Они же совсем дети!
– Дедушка, они бы не стали, – дрожащим голосом начал Мойша, но страдальческий стон с полу оборвал его блеянье.
– Ну всё, казак. Теперь ты точно покойник.
– Не заткнёшься, я тебе прямо здесь шею сверну, падаль, – презрительно фыркнул Матвей, аккуратно прибирая покупки. – Забыли, сволочи, как Иванов ваших, словно баранов зарезали, так мы напомним.
– А ты откель про то знаешь? – насторожился мужик, страдальчески морщась и массируя себе горло.
– Я много чего знаю, – отмахнулся Матвей. – А теперь встал и пошёл вон отсюда, пока я совсем не рассердился. И запомни. Узнаю, что кто-то из вас, шваль каторжная, посмел семью эту тронуть, я ваш катран поганый вместе с вами спалю.
– Должок за этим, – угрюмо насупившись, кивнул мужик на Мойшу.
– Это с ним сами решайте. А семью не трогать. Или пожалеете, что на свет родились.
– Ладно, казак.
Ещё свидимся, – помолчав, пригрозил мужик, направляясь к двери.
– Молись, чтобы той встречи не случилось. В следующий раз живым не выпущу, – равнодушно пообещал парень, даже не глядя ему вслед.
– Видать, правду про вас гуторят, что вы все на крови головой скорбные, – остановившись, проворчал мужик с заметной растерянностью. – Волыну верни, – потребовал он, охлопав карманы.
– Кистенём обойдёшься, – фыркнул Матвей, швыряя ему означенный предмет. – Самый каторжный инструмент. А с волыной ещё и обращаться уметь надо.
Не про вас прибор.
– Нет, казак, ты точно смерти ищешь, – буркнул мужик, выходя.
– Не думаю, что он вас испугался, юноша, но не понимаю, почему не стал поднимать шума, – растерянно проворчал старик, глядя мужику вслед.
– Не ошибусь, если скажу, что ствол этот краденый, – усмехнулся парень. – Да и шум лишний ему ни к чему. Не ожидал он отпора серьёзного, вот и растерялся. Теперь к главному своему побежит, спрашивать, как дальше быть.
