Вот и резались, кто круче и чей бог сильнее. Крещение потому и устроили, чтобы хоть от этой проблемы избавиться. А то под каждой ёлкой своему идолу молились и свои обычаи блюли».
– Бать, а в пращура тогда многие верили? – осторожно поинтересовался парень.
– По-всякому было, – едва заметно усмехнулся кузнец. – Но Елисей в него верил. Он громовую стрелу носил. Такие только те воины носить могли, кто ему посвящён был. Вроде как божий воин. У них и обычаи воинские свои были.
– Громовая стрела, это оберег из кремня? – уточнил Матвей, судорожно роясь в памяти.
– Она, – кивнул Григорий. – Мне её не носить. Крещёный я. Да и тебе не надеть. А вот в прежние времена, бывало, что её вместе с крестом носили.
– И что? Попы это терпели? – заинтересовался парень.
– По-всякому бывало, – усмехнулся Григорий. – Иной раз смолчат, а кто из попов погонористее был, так норовил епитимью наложить. Да только проку с того мало было. Вои, они завсегда своим укладом жили. Да и князья тому не особо противились. Понимали.
Вой без особой веры слаб.
– Выходит, и характерником пращур стал только потому, что в пращура истово верил? – вернулся Матвей к самому интересному.
– Может, и так. Кто ж теперь скажет? – развёл кузнец руками.
* * *Такого странного чувства Матвей ещё никогда не испытывал. Больше всего ему хотелось бросить всё и бегом бежать туда, куда его так сильно тянет. Куда именно, он и сам толком не понимал, но точно знал, что стоит только выйти за околицу, и он будет точно знать, в какую сторону идти.
Григорий, заметив его странное состояние, отозвал парня в сторонку и, приперев к стене сарая, тихо спросил:
– Ты чего такой, краше в гроб кладут?
– Тянет, бать, – решившись, честно признался парень.
– Чего тянет, спину что ли? – не понял казак.
– Нет. Душой куда-то тянет.
– Куда?
– Из станицы, за околицу, – развёл парень руками.
– От оно как, – задумчиво протянул Григорий. – Видать, срок пришёл. Добре. В дом ступай, одевайся. Я скоро.
– Мамке чего сказать? – на всякий случай поинтересовался Матвей.
– Так и скажи, к деду поедем. Она и так всё знает.
– Может, не надо про деда? – усомнился парень.
– Промолчишь, она ещё шибче шум поднимет, – отмахнулся Григорий. – Настя за тебя кому хошь глотку порвёт. Волчица, а не баба. Всегда такой была.
– Понял, бать. Раз так, значит, и скрывать не буду, – поспешил заверить Матвей.
Парень вернулся в дом, чтобы переодеться для выхода и собрать оружие, а кузнец кинулся на конюшню, запрягать коней.
