Дело было под Рождество, и зима давно вступила в свои права. Но в степи зима особая. Тем более в предгорьях Кавказского хребта. Резкий, порывистый ветер сметал с полей весь снег, собирая его к низинках и распадках, а температура редко опускалась ниже нуля. Но и этого вполне хватало, чтобы крепко замёрзнуть, выйдя из дому, неправильно одевшись."
"Сильный ветер моментально выдувал из-под одежды всё тепло, заставляя тело ёжиться от холода. Так что овчинный полушубок под широкий ремень, бурка и крепкие войлочные ичиги были в самый раз.
Увидев сборы сына, Настасья разом вскинулась и, приняв свою любимую позу, кулаки в бёдра, мрачно поинтересовалась:
– И далёко это вы собрались?
Вопрос этот был задан не просто так. Казачка, будучи полноправной хозяйкой в собственном доме, тут же приметила, что парень сложил на лавку у двери не только свои, но и отцовские вещи.
– К деду Святославу поедем, – вздохнул Матвей, виновато улыбнувшись.
– Чего это? Неужто опять спина разболелась? – всполошилась женщина.
– Нет. Время пришло, мама, – помолчав, тихо закончил Матвей, глядя ей в глаза.
– Ой, мамочки! – ахнула Настасья, прижимая ладони к лицу.
– Ты чего, мам? – вскинулся Матвей. – Поплохело? Сомлела? Может, воды принесть? – засуетился он.
– Нет, – тряхнув головой, отмахнулась женщина. – Не надо ничего. Это я так. Спужалась, – смущённо улыбнулась она.
– Чего пугаться-то, мам? Дед Святослав плохого нам не желает, а что позвал, так я тебе про то уж рассказывал. Видать, время пришло.
К тому же, я ж не один еду. С отцом.
– Знаю, – грустно вздохнула Настасья. – Видать, судьба у нас такая, за собой старые долги тянуть. Старая кровь, и долги старые.
– Ты это про что? – насторожился Матвей.
– Старый то обычай. Ещё с тех времён остался. Его теперь мало кто помнит, но в родовых семьях знают, – напустила женщина туману.
– Мам, объясни толком, – решительно потребовал Матвей. – Ты про что речь ведёшь?
– В прежние времена из всех сыновей самого сильного в семье выбирали, и он пращуру посвящение принимал.
Воем становился.
– Это они громовую стрелу носили? – сопоставив кое-какие данные, уточнил Матвей.
– Они, – коротко кивнула казачка.
– И что в том дурного? – не понял Матвей.
– Да дурного-то ничего. Но с того посвящения казак начинал пращуру служить. А это значит, в каждый бой идти.
– А как иначе-то? – снова не понял парень.
– Да ты ж не только вой. Ты ещё и мастер, каких поискать, – тут же завелась Настасья.
