Они теперь на дальние пастбища ушли. Овцы, они мороженой травы не едят. Ежели только не совсем голодные. Они потому ближе к Хазар-морю и кочуют. Там теплее, и трава есть."
"Кивнув, Матвей успокоился. Раз уж родители этих сорванцов не опасаются нападения, значит, так оно и есть. Таким укладом эта станица жила уже не один десяток лет. Так что старики знают, о чём говорят. К тому же выезд в разъезды стал реже, что косвенно подтверждало слова кузнеца. До хутора они добрались быстро и без приключений. Сытые, сильные кони катили дроги так, словно они ничего не весили.
Подъехав к воротам, Григорий сам отворил их и принялся заводить выезд во двор. На шум из дверей выглянул дед Святослав и, рассмотрев гостей, с едва заметной усмешкой кивнул:
– Приехали. От и добре. Коней в сарай ставь, а ты, Матвей, в хату ступай. Отец там без тебя разберётся. Ему теперь только ждать.
– Чего ждать-то, дедушка? – не сдержал парень любопытства.
– Тебя. Иди уж, любопытный. Придёт время, сам всё узнаешь, – тихо заворчал старик, подталкивая его.
– Ага, запомнил, значит, – удовлетворённо кивнул дед, рассмотрев его вооружение.
– В телеге всё оставил, – коротко пояснил Матвей. – Дорога не близкая, всякое случиться может. А из меня пока воин слабый.
– Не журись, – усмехнулся старик в ответ. – Ещё наверстаешь. Уж поверь, не будь так, не стал бы тебя пращур звать. Раз позвал, значит, оправишься. Уж поверь, он точно знает.
– Так я и не спорю, – кивнул Матвей, про себя отмечая, что уже вообще ничего не понимает.
– Перекуси с дороги, – улыбнулся старик, кивая на уже накрытый стол.
Обернувшись, Матвей увидел уже привычную картину. Плошки с различными сортами мёда, широкое блюдо с баранками и пышущий жаром самовар. Складывалось впечатление, что старик заранее знал об их приезде. Впрочем, учитывая способ, которым он тут оказался, можно сказать, что так и было.
– Ждал я вас, – коротко кивнул Святослав. – Садись, в ногах правды нет.
– Так её вроде и выше не шибко больше, – не сумел удержаться Матвей.
– Ой, уморил! – хохоча, простонал старик.
– Ой, шустёр!
Старик хохотал так, что в окнах пузыри вздувались. Вошедший в хату Григорий, увидев от души смеющегося хозяина, удивлённо хмыкнул и, посмотрев на сына, вопросительно выгнул бровь. В ответ на эту пантомиму Матвей только смущённо улыбнулся и неопределённо пожал плечами.
– Ох, Гриша, ну и пересмешника ты вырастил, – кое-как успокоившись, проворчал Святослав, утирая набежавшие слёзы. – Насмешил, ажно живот заболел.
