Разложив всю эту красоту на кровати, парень задумчиво огляделся и, вздохнув, отправился за инструментом и гвоздями. Увидев входящего в кузню сына, Григорий отложил молот и, глотнув воды, коротко спросил:
– Как?
– Всё, бать. Нет больше дедушки, – едва заметно всхлипнул Матвей.
– В добрый путь, родич, – еле слышно прошептал казак, склоняя голову. – Елизар был? – уточнил он после короткого молчания.
– Все были, кого позвал. Лукьяна Марьиного малость помять пришлось, чтоб место своё знал. А так вроде всё ровно прошло, – коротко рассказал парень.
– За добро беспокоился? – презрительно усмехнувшись, уточнил Григорий.
– Угу.
– Не шибко помял?
– Нет. Так, придавил малость, да отпустил.
– Ну и хрен с ним. Его уж сколь раз предупреждали, – отмахнулся кузнец. – А ты чего прибежал?
– Гвоздей хочу взять да молоток, – вспомнил Матвей и, развернувшись, направился к полке, где хранились указанные предметы.
– Подарок развесить хочешь, – понимающе кивнул Григорий.
– Для того и дарено, – пожал парень плечами и, найдя нужное, отправился в дом.
Скинув черкеску, он быстро приколотил ковёр к стене над кроватью и принялся раскладывать на кровати оружие, комбинируя клинки по красоте и размеру. В итоге, выбрав, на его взгляд, наилучший порядок, Матвей принялся крепить их к ковру. Часа через полтора вошедший в спальню Григорий, с интересом осмотрев коллекцию, одобрительно кивнул и, присмотревшись, с удивлением проворчал:
– И как запомнил только?
– Что запомнил, бать? – не понял Матвей, любуясь своей работой.
– А клинки у Святослава так и висели. Только вон тех, нижних, прежде не было. Видать, он их в сундуке каком хранил.
Только теперь до Матвея дошло, что он развесил оружие точно так, как оно висело у прежнего хозяина. Растерянно взъерошив себе чуб, парень недоумённо хмыкнул и, непроизвольно коснувшись громовой стрелы, мысленно спросил: «Ты подсказал?»
Получив в ответ вполне ощутимый толчок в грудь, Матвей растерянно покрутил головой и, собрав инструмент, отправился мыться и приводить себя в порядок после поездки.
Пока он плескался у бочки и переодевался, домой вернулась мать, таща на буксире Катерину. Теперь, когда история со сватовством окончательно укрепилась в головах станичников, казачка регулярно появлялась на людях вместе с девушкой, таким образом давая всем понять, что Катерина её невестка и любой, не вовремя открывший рот, будет иметь серьёзные проблемы.
Так что вышедший на родительскую половину Матвей с ходу попал под шквал женских вопросов.
