Глухое до пят платье из красной парчи, а на голове странное сооружение, вроде небольшого кокошника, но с подвесками из чего-то, напоминавшего монеты.
«Блин, если я правильно помню, эту штуку монисто называют», – мысленно проворчал Матвей, глядя, как девушка едва передвигается под весом всего этого наряда.
– Старым обрядом всё сделать решили, – подтвердил его мысли Елизар. – Поп, чтоб ему пусто было, упёрся. Баял, что ей под белой фатой венчаться нельзя, потому как чести не сохранила.
– Придушу паскуду долгогривую, – зло прошипел Матвей.
– Уймись, – отмахнулся старый казак. – Мы ему и без тебя его место показали. Вон, стоит, рожу кривит, а что сказать, не знает. Ведь в таких нарядах наши первые девки замуж выходили. И ничего, венчали. А вздумает спорить, так я его сам, прямо в алтаре выпорю, – зло пообещал Елизар, погладив рукоять своего знаменитого кнута.
Поп, словно почувствовав направленные на него взгляды, вдруг засуетился и, повернувшись, настороженно уставился на сидевших в бричке казаков.
По знаку Елизара Матвей не спеша сошёл на землю и шагнул навстречу невесте. Насколько он помнил, тут было серьёзное отступление от канонов, но вся беда заключалась в том, что Катерина теперь была сиротой и забирать её из родительского дома, что называется, из родительских рук, он просто не мог ввиду отсутствия таковых.
Её приезд к церкви в сопровождении посажёного отца и пары свах означал её личное согласие на этот брак. Всё это пронеслось в голове парня. Пока он подходил к красной дорожке, расстеленной от крыльца церкви.
Подойдя, он подал невесте руку и, чуть сжав пальцы, едва заметно улыбнулся, давая ей понять, что всё идёт своим чередом. Введя невесту в церковь, Матвей, подчиняясь молчаливым знакам пожилых казаков, подвёл её к амвону и, остановившись, уставился на попа жёстким, требовательным взглядом.
Вздохнув, тот явно нехотя начал обряд. Стоять, слушая его песнопения, было скучно, но тут даже в сторону покоситься не получалось. Ведь они стояли прямо перед священником, а все остальные находились за спиной.
Наконец, когда кольца были надеты на пальцы, и поп, небрежно перекрестив их, проворчал: «Целуйтесь», Матвей понял, что самое тягомотное закончилось. Теперь осталось только пережить само гуляние. И желательно без особого ущерба для организма. Не факт, что своего.
Их вывели из церкви и под аккомпанемент неизвестно откуда взявшихся инструментов усадили в бричку и повезли по станице. Следом катил оркестр.
