Это я так, по старой памяти, – лукаво улыбаясь, добавила она.
– Ой, – сообразив, что несколько накосячила, тихо охнула Катерина.
– Уймись, Катюша, – улыбнулся Матвей, удерживая её напружинившееся тело. – Это мама тебе на будущее сказала.
– Не прыгай, егоза, – отмахнулась Настасья, рассмеявшись. – А то я не помню себя такой? Одной лаской сыта была. Летала, ног под собой не чуяла. Это потом уж, как жизнь навалилась, всё обычным стало. А попервости ажно звенела вся от радости да веселья. Пейте чай, дети, пока не остыл, – с ласковой улыбкой закончила она и, выйдя, старательно прикрыла за собой дверь.
– Чего это она? – испуганно поинтересовалась Катерина.
– Внуков сильно хочет, – усмехнулся Матвей, принюхиваясь к свежайшей выпечке.
– Оголодал? – тут же отреагировала Катерина, быстро подвигая к нему доску со всем содержимым.
– Не так, чтобы очень, но оно ж пахнет так, что не захочешь, а будешь есть, – с полным ртом отозвался Матвей, прихлёбывая чай.
Принесённый пирог они уничтожили до последней крошки.
Катерина, успевшая уже поужинать, отделалась небольшим кусочком, остальное Матвей смёл, даже не заметив. Закончив с угощением, он допил чай и, отодвинув доску, проворчал:
– Ну, и какие тут внуки, после такого роскошества? Теперь бы полежать да полениться.
– Все вы, мужики, одинаковы, – тут же поддела его девушка. – Лишь бы лениться да пузо наедать.
– Ага, наешь с вами, – в тон ей отозвался парень, хлопая себя по плоскому, как доска, животу. – То поле вспаши, то хлеб собери, а то ещё и ворога заруби.
И когда лежать?
Звонкий смех девушки был ему ответом. Любуясь открытой, радостной улыбкой жены, Матвей вдруг подумал, что именно такие минуты и есть то самое, пресловутое семейное счастье. Не что-то материальное, не богатство и роскошь, а именно вот такая чистая, тёплая радость, от которой на душе становится тепло и спокойно. Удивлённо тряхнув головой, он прижал жену ещё крепче и, уткнувшись носом ей в основание шеи, тихо выдохнул:
– Красавица ты у меня, Катюша.
Настоящая красавица.
– Матвейка, – счастливо выдохнула девушка, прижимая к себе его голову ещё крепче и замирая, словно боясь упустить что-то очень важное.
Так они просидели почти час. Наконец, очнувшись, Катерина бросила взгляд в темнеющее окно и, охнув, принялась высвобождаться из мужниных объятий.
– Ты чего, Катюша? – не понял Матвей, погрузившись в свои ощущения.
– Прибрать надобно, да малых уложить. А то ушла к тебе и забыла про всё.
