Мамка Настасья ворчать станет, – быстро прошептала девушка, ловко собирая посуду.
– Не станет. Знает она, для чего мы тут засели. Так что, хочет внуков, так потерпит, – усмехнулся Матвей, подмигнув жене.
– Да ну тебя, охальник, – фыркнула девушка, мило зардевшись.
Выскочив из кабинета, она почти бегом понесла посуду на кухню, а Матвей, поднявшись, не спеша прошёлся по комнате и, от души потянувшись, задумчиво посмотрел на свои наброски. Работать после всего случившегося не хотелось от слова совсем. Мысли то и дело возвращались к тем эмоциям, что он испытывал, обнимая жену.
– Выходит, она мне назначена, как мать была назначена отцу? – еле слышно спросил он, сжав в кулаке громовую стрелу, висевшую на груди.
Короткий толчок в ладонь стал ему прямым и точным ответом. Растерянно покачав головой, парень прибрал свои наброски и, погасив лампу, отправился на родительскую половину. Нужно было посоветоваться с отцом по поводу изготовления башни под ветряк. Из чего его делать, где ставить и как вообще будет лучше.
Григорий, не спеша попивавший чай, увидев сына, едва заметно усмехнулся и, указав ему на место рядом с собой, тихо спросил:
– Как у вас, сложилось?
– Слава богу, бать, – кивнул Матвей, не вдаваясь в подробности.
– Ну и добре. А ты чего пришёл-то?
– Да тут вот какая мысля появилась, – принялся объяснять Матвей, попутно рисуя пальцем на столе.
Внимательно выслушав его, кузнец на некоторое время задумался, а после, хмыкнув, мрачно проворчал:"
"– Вот ведь пень старый.
И не подумал, что паровик прежде растопить надобно, а уж после на нём работать. Ох, и повезло тебе, сын, с женой. Вот так, с наскоку, дело толковое придумала. Верно ты решил. Ветряк ставить надо. А уж из чего, подумаем. Посмотрим. Глядишь, чего и получится занятного.
В ответ Матвей только кивнул. В том, что ветряк у них будет, парень уже не сомневался, заметив загоревшийся азартом взгляд кузнеца.
* * *Сороковины деду Святославу отмечали в той самой роще, где некогда стояла его пасека.
Лукьян уже успел вывезти все ульи, а старый дом с закрытыми ставнями больше всего теперь напоминал покинутое гнездо. Растрёпанное и пустое. Спрыгнув с коня, Матвей несколько минут молча стоял перед воротами, после чего, сняв папаху, в пояс поклонился оставленной хате. Приехавшие с ним казаки, заметив его жест, удивлённо переглянулись, явно не понимая, что происходит.
– Ты чего это, Матвей? – осторожно спросил Елизар, спрыгнув с коня.
– Дом жалко.
